Жара. Не валко и не шатко телега ехала: В пыли трусила сивая лошадка, кивая мордой до земли. скрипели старые колеса, болтались вожжи не у дел. Старик нечёсаный и босый за крупом лошади сидел, кемарил, чмокая губами и бородой завесив грудь, телега ехала холмами - куда-нибудь и как-нибудь; В телеге сено да солома. Под скрип колес в полдневный зной телега ехала от дома в иную местность, в край иной. Катила с кочки да на кочку, - то клок травы, то глины ком; старик скучал не в одиночку, вдвоем с внучком; на шатком краешке тележном сидел малец, глотая пыль, зевал, лениво и небрежно плевал в ковыль: И не мешал полдневной дрёме размеренный копытный стук, но был, привычных звуков кроме, какой-то звук; какой-то ноты дребезжанье, струны разгул, почти тревожное жужжанье, сторонний гул; звук нарастающий, летящий вдогонку, вслед, и внук прислушивался чаще к нему, чем дед; он начинался под ногами, почти в траве, и равномерными кругами шел к голове; он был назойливый и липкий, как дождь к утру, как скрип разболтанной калитки - скрип на ветру; глубокий до сердечной боли - в зените дня. И старый возчик поневоле стегнул коня: Он до свинцовой точки сжался, тот странный звук, то затихал, то приближался, кружил вокруг, сводил скулу, впивался в ухо, являя знак:. По сути, то была лишь муха, ее зигзаг. И поворачивая дышло, прервав пустую круговерть, старик нашептывал чуть слышно: - Не бойся, детка, это смерть. | 
Сделать стартовой
Немного о дежурном