Литературный портал

Переходы

 

Чего еще возьмешь со смерти -

Она четвертый вечер вертит

Разорванным календарем;

Поет: когда мы все умрем;

Сует билеты и пин-коды -

Давно пора, но пешеход

Тайком рисует переходы

И не умрет.

 

 

 

Хоровод

 

Ты же знаешь, в середине января

Обязательно приходит новый год.

Злые дети нарядили упыря,

Целовали и водили хоровод.

 

Хороводик растворился на заре,

Мы же к вечеру растаем, будто бред.

Новый год всегда приходит в январе:

Ты же знаешь, потому что смерти нет.

 

 

 

Сумерки

 

Отгудело, отгуляло,

Засыпает Божий мир,

В миске спит бульдожий сыр,

Спит бульдог под одеялом,

 

Спит за синею гардиной

Деревянный лилипут,

Он не ведает минут,

Он обернут паутиной.

 

Я - линейки не касаюсь.

Все расчерчено давно.

Я весь день глядел в окно.

Я - здоров. Я улыбаюсь.

 

 

 

Перекресток

 

В особый час, в особом месте

Угрюмый церемониймейстер

Бредет в известке и тоске,

Рисует крестик на песке –

 

И на условном перекрестке

Кипит в таинственном наперстке

Густой растительный настой.

Меня здесь нет. И ты не стой.

 

 

 

Под землей

 

Звенит подземная пружина -

Иди, смотри.

Снаружи, может, все зажило,

А изнутри -

Я сам судья и провожатый

На поезда,

И ожидающий расплаты;

И в час, когда

Летят вагоны в незнакомый

Подземный лес,

Выходят каменные гномы

Наперерез.

 

 

 

Венеция

 

Жизнь - веселая игра.

На Венецианском фронте -

Pronto, pronto - вы умрете,

Вы умрете до утра.

 

Но безумный сваебой,

Словно позапрошлым летом,

Черным шелковым манжетом

Заполощет над собой -

 

Подбирается гроза,

Куполам и минаретам

Тем же неслучайным цветом

Пририсованы глаза -

 

Льется мертвая вода.

Вы плывете, вы идете,

Вы проснетесь в самолете -

Мы играем в города.

 

 

 

розмари

 

нам лежать в остывшем персеполе

на несуществующей траве

без сюжета без вины и боли

вечером в четыре в голове

лопнет электрическая нитка

подрожит немного и внутри

задохнется пленная улитка

старая улитка розмари

 

 

 

День

 

С утра ползти на зов знакомый,

Из мягкой комы, мимо дома;

Лежать в безжалостной смоле,

Затем катиться по земле

Липучей карамелькой с вишней;

Не умирать, остаться лишним,

Быть не таким и не при чем,

Дрожать оранжевым лучом,

Пока хрустальный световод

Тебя коварно проведет

Сквозь пищевод левиафана;

Лениться, притворяться пьяным -

Опять валяться на боку;

Успеть к четвертому звонку

Помочь прекрасной эфиопке

Кропить в серебряной коробке

Настоем ягод и цветков

Дюймовок, гномов, колобков.

 

 

 

Рисунок

 

Рисунок левою рукой

На корке старого блокнота -

Два лета медленного лёта

Над пересохшею рекой;

 

Царя унёс угрюмый дух,

Но не в пролёт и не с балкона,

Не по следам квадриллиона

Меланхолических старух,

 

Вертящих золотую нить,

Ворча, что их опять забыли,

Пока летали легче пыли.

Его уж точно не забыть:

 

Он видит сны - и вас во сне -

В хрустальном стареньком бараке,

И с ним усталые собаки

На тёплой кафельной луне.

 

 

 

Жара

 

Слышишь: выжжены жарой,

прорывая оболочки,

крошатся пустые строчки.

Или, может, неживой

 

трётся ветер об эфир

недобритою щекою -

счастья нет - и фиг с тобою.

Или из пустых квартир

 

пролетая на жуках -

невесомы, многоноги -

шелестят былые боги

на засохших языках.

 

 

 

для СтеппенВольфа

 

когда горит нервический париж

сворачиваясь черными цветами

ты говоришь и медлишь и паришь

мы это пламя

 

мы эти бабочки мы сладкий чад

мы саранча сжигающая клевер

и саламандры юные кричат

домой на север

 

 

 

осеннее

 

было нынче лето или нет -

кто повозку лунную догонит

выглянули - осень на балконе

на дворе на рельсах на луне

мокрые драконы в конуре

мокрый иероглиф на заборе

первый снег на чорном мониторе

да опять нули в календаре

 

 

 

. . .

 

в среду вечером скажут - сдуру можешь поверить

этой ночью опять умирать - заплакать

и вот из тебя убегают разные птицы и рыбы и звери

в перелески садки перекрестки слякоть

слезы глотают - черный йогурт четверг – liebe mutter

думать думать одно - холодно - как всего было мало

 

жизнь вернется обратно в пятницу утром

мокрой собакой под одеяло

 

 

 

. . .

 

сидит, кивает головой

его из книги долговой

наутро выведут квасцами

а дальше – выбирайте сами

вам - иммортели асфодели -

и вот ночные метрдотели

несут летейский кипяток:

никто не будет одинок

 

 

 

Изюм

 

Приговоренный вечностью сидел и думал:

Куда ведет

Беседа едоков горячего изюма,

Кривящих рот.

 

Ведь корабли ведомы не туда, не теми,

Тяжел помол.

И лопались слова, и проливалось время

На теплый стол.

 

 

 

Черновики

 

Верти, накручивай словес тугую вязь;

Щелчок - из рук летит пластмассовый стаканчик.

Я маленький звонарь, я оловянный мальчик,

Я жив, пока строка не порвалась.

 

…Когда просыплется песчаная строка,

В последнем приступе забьется колокольчик,

Проступит на песке твоя личина волчья.

Отец, я оживу в твоих черновиках.

 

 

 

Мефодий

 

Мефодий пьян, срывается домой,

Неявный бег кротов под мостовой,

Далекий клекот бешеных грачей

Его страшит, он беден, он ничей.

 

И восемь кошек, семеро котят

В окошки укоризненно глядят;

И говорит почтенный господин:

”Повсюду жизнь. Мефодий не один:

 

Он редко жил, но жизнь себя являла:

Пружинила, срывала одеяло,

Гнала по трубкам кровь и молоко.

Беги, беги - уже недалеко”.

 

 

 

. . .

 

любовь - это все же что-то другое

игрушечный гризли uber plusch

кукол фарфоровых девять душ

случайно мучил любовной тоскою

поэтому каждую ночь на thursday

в скором поезде на сычуань

la barbaletta - мультяшная дрянь

вбивает в него свой хрустальный гвоздик

 

 

 

Шар

 

Ма шер, ты помнишь, как вчера

Механик в шоколадном шаре

Ночные клавиши нашарил -

Пришла печальная пора:

 

Безумных цезарей вели

В ряду по четверо, по трое;

Шурша фольгою золотою,

Они бежали от земли,

 

Летели в марлевые сны,

Но их туда не отпускали;

И лишь прекрасная в печали,

Богиня, свесившись с луны,

 

Желала их - простой каприз.

Она совсем не понимала,

Куда вели, какого фалла,

Бросала землянику вниз.

 

Но землянику я не ем,

А ты свежа и хороша и

Летала в шоколадном шаре.

Но не рассказывай. Зачем?

 

 

 

Незабудка

 

Мне тебя не забыть, и на память

Поцарапаться осколком от чашки,

Иль порезать пальцы пропавшей

Незабудкой из аптечной стекляшки,

Что весь день пролежала в кармане.

 

Мне весь день бы тебе улыбаться,

Только вот моя улыбочка набок,

И приклеилось словцо гуммиарабик,

Да еще сегодня сильно достали

Огоньки на кончиках пальцев.

 

 

 

ангел

 

ангел в яловой накидке

белобровый андрогин

у него внутри на нитке

на ветру среди равнин

 

две смешные половинки

полу-ME и полу-YOU

развалились на перинке

и поют

 

 

 

Маша

 

Маша, Маша, мать твою,

Не пускала б более

Пароходик по ручью

Черной меланхолии.

 

Там на палубе обед,

С кренделями полочка,

Мой лирический портрет,

А во лбу иголочка.

 

 

 

елена

 

ах елена - русская рулетка

саламандра ревельский курок

первая предательская метка

первый перепутанный урок

 

надевали черные шинели

говорили - больше не умрем

выходили медлили летели

падали в небесный глинозем

 

 

 

мальвина

 

вчера под вечер умерла мальвина

мальвине было девяносто восемь

не спрашивай - такой бывает осень

в саду звенит оранжевая глина

и старость на хрустальном паровозе

за озеро недорого подвозит

не спрашивай - везет поближе к дому

в котором радостно и все знакомо

 

 

 

Песенка

 

Я видел фильм в елецком шапито:

Я был Мефодий, брел в чужом пальто;

Случайно привязавшись у сарая,

Его нагнала песенка простая.

Есть тайный ножик у простых мелодий -

И вот убит, и вот бежит Мефодий,

Уже недалеко ночной насест,

Вот дом – давай беги в подъезд:

Там женщина по имени Аглая,

Она живет тремя годами рая,

Что выпали пятнадцать лет назад;

Названья комнат помнит невпопад.

Он рад - она его не видит:

Они порхают в сладостной обиде,

И, оттолкнувшись от картонных плит,

Мефодий воет, падает и спит.

 

 

 

. . .

 

вздорные гномики вздернули моцарта

сонные роботы съели мефодия

мы еще снимся вам, милая родина?

как вам живется там?

кто эти люди – суккубы, инкубы ли?

просто играли потертыми тайнами?

…просто проснулсь тогда слишком рано мы

в день, когда умерли

 

 

 

Доктор Мориарти

 

В доме доктора Мориарти –

Портупея, шинель на кровати,

Два лепажа лежат под полом,

Золотая медаль за школу,

Книг нечитанных сорок полок.

На камине – жуки из глины,

Фотография Магдалины

(Летним вечером в Конаково),

Упаковка пастилок от смерти.

Только нет самого Мориарти –

Увели на рассвете.

 

 

 

угрюм-река

 

убегай сердешный друг

из архангельского плена

на плоту из пропилена

да гляди утянет крюк

к нам на дно угрюм-реки

тут русалочья могила

тут ползут вагоны с илом

и свистят проводники

 

 

 

Голем

 

В пару походный старый жертвенник кренится:

Внимательный до вечера выслеживал игру,

Следил за картами, за чем-то там еще, за птицей

Кряковицей, насвистывал: я весь/не весь умру.

 

Потом полночи исчислял, что живо, что скончалось,

Простого знака ждал, варил полезные плоды:

…Из тучи выползли кривые грозовые жала,

И стало видно за окном движение воды,

 

И страшен просвист зайцев световых в ослепшем кабинете,

И вот стряслось - и что за милые коленца, нах,

Выделывает мальчик глиняный на каменном паркете

На рваном коврике в забытых письменах.

 

 

 

Детское

 

Гипнотизер подземных змей

Успеет кролика спасти -

Ему всего двенадцать дней

Пути.

 

Но заморожена река.

Тюлени прокричали мне -

Его картонный батискаф

На дне.

 

 

 

маленький

 

как-то нелегко

холодно

сделайте укол

в голову

стану я опять

маленький

буду рисовать

сабельки

проколю больших

стрелами

а карандаши

белые

 

 

 

. . .

 

я сегодня не усну

кто-то отгибает гвозди

кто-то торопливо возит

медным зубом по сукну

продирается в песке

чёрен день, пропала норка

жизнь - не жизнь, скороговорка

на подземном языке

 

 

 

. . .

 

В отрыв от лета уходя,

Завхоз осеннего дождя

Везет воды четыре бака,

Его служебная собака

 

Сидит в тележке тыловой,

Толкает дверку - из-за дверки

Летят стальные водомерки,

Скользят по зыбкой мостовой,

 

Переливаются, ярятся,

Пугают солнечного зайца,

А тот, в тени липучих слив,

Лежит - бесстрашен и ленив.

 

 

 

. . .

 

за стеной у дервишей пасека тишина

чайная роза зеро алыча зеро чилим

это часто бывает, такое бывает и с ним

надо только чаще и дольше глядеть из окна

из окна глядеть, как висят из небесного мха

семь серебряных ниток, оторванных ото сна

слушать, как хрустит ремень надмирного молчуна

как шуршит у него в кармане махра

 

 

 

вышел месяц

 

укатилось смешное солнце -

отлепилось заплатой от неба -

сквозь дыру в небосклоне конница

входит в северный город феба

нечем нынче укрыться нечем

улыбается виновато

крошка-месяц в сиреневом френче

будет резать - круглая дата

 

 

 

Осень

 

Погляди - почти не плачут

Восемь маленьких собачек,

Просят старенького бога -

Посмотрите за дорогой –

 

Ждут гонца от Антиоха

Или, может, ждут не очень -

Просто скоро будет осень.

Просто плохо.

 

 

 

Жук

 

Я знаю: в голове - чугунный жук.

Он слесарь слов и мыслей провожатый.

Он домосед. Но в день двунадесятый

Его снесет тяжелый желтый звук.

 

Ликуй, слоняйся с легкой головой!

Глядь: поводырь опять в твоем курзале.

Так злобные зуавы воскресали

На акварелях Первой Мировой.

 

 

 

Солнечный день

 

Солнечный день вытекает из дырочки в банке,

только что сладкой свистулькой свистел - и растаял,

робко гуляет бездомное тремоло в парке,

темное дымное лето, да дремлют седые собаки -

наши собаки на старых диванах собачьего рая -

тихо вздыхают - еще один день вытекает.

 

 

 

царь бутана (К.Л.)

 

- 1 -

 

позабудь что в переходе нашептали кот и кит

сорок лет сопи на печке

перекладывай словечки

ты не слушай как карлушей будешь пытан и убит

 

кошки серы кошки белы царствуй детка не серчай

спи на теплом ложементе

пусть звенит на киноленте

бодрийара пифагора переехавший трамвай

 

- 2 -

 

а у платформы лося

вечером кто-то вещий

имя твое скрежещет

но ничего не бойся

 

ведь из последней силы

зорко следят за нами

божии крокодилы

розовыми глазами

 

 

 

Небо

 

Золотая лестница -

Небесная печаль.

Мне б давно повеситься,

Да собаку жаль.

 

 

 

Заря

 

Когда увидишь корешки

Из намагниченных опилок;

Когда из плюшевых могилок

Встают латунные божки,

Летят к пустому алтарю -

Играть в людей и насекомых;

На полустанках незнакомых

Встречать холодную зарю -

 

Я возвращаюсь на постой -

Не стойте в точках перегруза;

Моя заплаканная муза

Сегодня снова не со мной;

Опять неузнан и один -

Среда, вторая четверть века,

Все те же рожи, картотека,

Ботинки, уголь, аспирин.

 

 

 

персефона

 

девой персефоною

сорваны подосланы

голытьба и лед

нарисуй зеленое

дерево над островом -

только не спасет

 

не зажгут фонарики

не раскроют ноженки

ежики весны

возле птичьей фабрики

вечности заложники

будут казнены

 

по такому случаю

свозят на трамвайчике

в черно-белый ад

полчаса помучают

солнечного зайчика

а потом простят