Высшая степень твоей невозможности Рядом со мной, нераспознанным «поздно». Мне бы к тебе, невзирая на пропасти, Выползти за поцелуем сверх дозы, За допустимые зоны отчаянья. Я поздравляю тебя, мы на разных Псевдотональностях жизнь промолчали На ухо в точно отмеренных ласках. Глубже приличного дышат различия Сквозь неразборчивость линий отрыва. Всё исправимо, …
Высшая степень твоей невозможности Рядом со мной, нераспознанным «поздно». Мне бы к тебе, невзирая на пропасти, Выползти за поцелуем сверх дозы, За допустимые зоны отчаянья. Я поздравляю тебя, мы на разных Псевдотональностях жизнь промолчали На ухо в точно отмеренных ласках. Глубже приличного дышат различия Сквозь неразборчивость линий отрыва. Всё исправимо, …
Выхожу из себя, прижимая источник Голоса к уху: «Что-нибудь срочное? – Да, я люблю тебя. Кровоточу И сердцем вплавляюсь в безлюдные полночи», — Вешаю. Вешаюсь. Зябну на поручнях В сонном вагоне. С блокнотом горечи. Измученно воскрешаю грани отличий Тебя от дублеров. Не в силах. Привычка. Самовысечен. Далее – личное.
Выхожу из себя, прижимая источник Голоса к уху: «Что-нибудь срочное? – Да, я люблю тебя. Кровоточу И сердцем вплавляюсь в безлюдные полночи», — Вешаю. Вешаюсь. Зябну на поручнях В сонном вагоне. С блокнотом горечи. Измученно воскрешаю грани отличий Тебя от дублеров. Не в силах. Привычка. Самовысечен. Далее – личное.
Темно. Засыпаем без боли и внуков. Гибриды людей и подстреленных птиц, Мы прожили вечность на скорости звука. Детьми, мы углы пожелтевших страниц Сгибали, на ветер бросали. – Кто дальше? – Чумазое счастье в бумажных клочках; Бежали к восходу утешить уставших, Как выводок диких весенних волчат. Мы искренне искры горстями по …
Вечер бьет поцелуями, ласками, ветром По щекам, пощекам, пощекампощенкам. Режет кожу ошейник, границу с запретным Обозначив каймой свежевспоротых ран. Свежевыжатый нерв цвета осени поздней Мне вылизывать с мертвой последней черты Животами пяти языков в грязной позе И, не морщась, поглубже направить глотки. Страха нет. По приказу грызу пуповину. Гадко-розовым шрамом …
Мы платим, сиамские сводные братья, За то, что срослись эфемерно не к месту; Наручники врезались в кожу запястья. Мы вместе. Мы – лёгкая форма протеста. Плетём не по правилам личное счастье, Безвестно пропавшие в дебрях друг друга, Попавшие в сети, в изношенной части Людей своего, но не близкого круга. И …
Мы платим, сиамские сводные братья, За то, что срослись эфемерно не к месту; Наручники врезались в кожу запястья. Мы вместе. Мы – лёгкая форма протеста. Плетём не по правилам личное счастье, Безвестно пропавшие в дебрях друг друга, Попавшие в сети, в изношенной части Людей своего, но не близкого круга. И …
К черту! вечер, вечер, вечер… Дышит утро, утро, утро. Мы смешались не на шутку Нас расплавить будет нечем. К черту! режьте по живому, Если нет пути получше. Рвите надвое, продольно, Только чутче. Чуть-чуть-чутче. К черту! чистые молитвы; Страны, где не побывали; Разделённые печали На два сердца полубитых. К черту! месяцы …
Одно на двоих шоколадное утро Тянули из синей фаянсовой кружки И грели ладони, сонливость и губы Горячим оазисом в будничных рюшках. За шторами пасмурно-зябких туманов Делились на капли, сплетаясь в едином Глотке забродившего сока агавы. Мы – целое (больше, чем две половины). Одна на двоих неприкрытая нежность, Напрягшая алость свою …