Я ухожу в пространство боли,
Как суицидник в пустоту,
Как с цепью ржавою невольник,
За горизонтскую черту.
Давно торжественно отмечен
Быть домом, пущенным на слом.
О, скульптор, как ты изувечил
Ударом девушку с веслом!
И в чём-то свыше обделённый,
И где-то ангелом забыт,
А так же Светой и Алёной,
Живу, не жив и не убит.
Ни добр, ни зол, ни привлекаю,
И не засматриваюсь сам.
Я – рельсы вечного трамвая,
Но я веду не к небесам.
Я покорил пространство лени,
Любое слово режет слух.
Лежу, как Ленин в Мавзолее,
За это он мне брат и друг.
Вы прекратите телефонить
И убеждать, что мир хорош!
Я сам неплох на белом фоне,
Но это сразу не поймёшь.
Не став своим в пространстве вашем,
Я испытал вселенский страх
От песен «мёртвых чебурашек»
О пикниках и «бричмулах».
Эх, завести б опять про баньку,
И про развязанный язык,
Чтоб по- высоцки стало жалко
Всех, от кого давно отвык!
Александр Дубинин
… И с цепью ржавою невольник
я домом, пущенным на слом,
уйду в Бермудский треугольник,
жалея девушку с веслом.
А мир вокруг без баньки — гадский,
в нём Сухарев да бричмула …
Его покину в час закатский —
взмахнёт язык из-за угла.
Я покорю пространство лени,
не телефоньте — ну вас на …
И лягу … слышь, подвинься Ленин —
не помещаюсь ни хрена.
Я с цепью ржавою как школьник,
Что собирал металлолом,
Делил квадрат на треугольник,
И путал девушку с ослом.
А мир вокруг без баек гадких,
Как из ослокобылы — мул …
Его манил морковкой сладкой,
Сведенных в словоблудье скул.
Я покорю вас не поЕты,
не телефоньте — ну вас на …
Я напишу на вас куплеты,
И пусть боронит борона.
… а котеночка все равно жа-а-а-алко …