Не знаю как назвать

Как бы я не хотел вспоминать тот вечер, я все равно жалею о том, что так мало уделял времени своему любимому питомцу. Моя собачка Дейзи всегда слушалась меня с мамой. Вечером, каждые выходные, мы выходили во двор возле дома и выгуливали Дейзи. Она резвилась по тускнеющей от августа траве, а в ее глазах была видна предельная любовь к нам. Пока Дейзи скакала без остановки по просторной поляне с деревом возле дома, мы с матерью сидели на скамейке напротив этого дерева и весело беседовали про моего отца. Мой отец пропал без вести, когда мне было 2 года. Сам я не помню ни отца, ни его загадочное исчезновение, однако взгляд моей матери до сих пор наполнен горечью и сожалением. Она никогда не рассказывала, как пропал отец, при каких обстоятельствах, точное время, да и сам я не интересовался этим. Отец был мне безразличен, ведь видел я его в несознательном возрасте, а его внешность и черты характера знаю только по рассказам матери, однако желание иметь отца у меня не пропало, я все еще хочу, чтобы у меня была мужская, отцовская поддержка, чтобы я мог попросить отца починить мой сломанный телескоп, который мне подарила моя бабушка на мой день рождения. Вчера моя мама опять рассказывала про то, как они познакомились с моим отцом. – «Дело было в парке, я шла одна с центральной площади с огромными тяжелыми сумками, в этот день я ходила за покупками, и тут подошел мужчина лет двадцати пяти, с грубым, небритым лицом, в очках, но очень обаятельный, я влюбилась в него с первого взгляда! Он предложил свою помощь, сказал, что ему по пути и он не прочь помочь красивой девушке с тяжелыми «узлами». – «Макс, ты меня слушаешь?!» оборвал меня громки голос мамы. Я тогда засмотрелся на небо, покрытое темной пеленой и усыпанное белоснежными звездами, и прослушал то, что говорила мама. В тот вечер мне было так спокойно и уютно, что даже дома у бабушки, где всегда процветает уют и спокойствие, было менее спокойно, чем сейчас. Я, моя мама, Дейзи, чистое поле и ни единой души…

Утром следующего дня, тяжело вставая, я дошел до ванной, принял душ и почистил зубы. Моя мать спала крепким сном. Воскресное утро всегда проходило в таком русле. Я вставал раньше мамы, готовил ей завтрак, а когда она просыпалась, я уже занимался своими делами. Сегодня я поступил так же. Я направился на кухню, достал пару яиц и приготовил яичницу. Сам я не хотел есть и оставил еду на столе. Даже остывшая яичница все равно остается вкусной и не теряет своей полезности, да и если хочется, можно разогреть ее в микроволновке. Иногда я задумываюсь, до какого высокого уровня дошла наука, ведь раньше, чтобы разогреть пищу древним людям приходилось разводить костер, что тогда было совсем не просто, а сейчас любой владелец микроволновой печи может с легкостью отправить туда остывшую еду и через пару минут она будет горячей. Наука не стоит на месте, и кто знает, может завтра мы уже будем активно беседовать с искусственным интеллектом на повседневные темы, которые мы зачастую обсуждаем с друзьями или родителями. Дома было привычно прохладно, на ночь мама оставляет форточку открытой, чтобы воздух дома всегда был свежим, но из-за этого дома зачастую было холодно. Приходится надевать одежду и пить горячий чай, чтобы согреться, но мы с ней уже к этому привыкли. Все дома было таким же, как и вчера или даже месяц назад, за исключением одного – я не видел Дейзи. Когда я обошел все углы и места, где она могла спрятаться, я понял, что ее нет дома. По мне прошелся холодный пот. Дейзи никогда не уходила за пределы дома по своей воле. Я сразу побежал будить маму, чтобы рассказать ей о случившимся. Она моментально соскочила с кровати и стала одеваться. Для нее Дейзи, как и для меня, была частью семью, ее полноценный член. Она оделась, и мы вышли на улицу. Прохладный утренний ветер обдал мои щеки, и я покрылся мурашками, но меня это волновало меньше всего, ведь, если пропадает близкий тебе человек, ты не беспокоишься, какую оценку в школе ты получишь или какую еду ты поешь, единственное, что тебя волнует, это то, что тот, с кем ты вчера активно разговаривал, смотрел ему в глаза, сегодня пропал. Только сейчас я осознал, что чувствовала моя мама, когда пропал мой отец. Мы с мамой обошли наш дом и вышли к дереву и скамейке, стоящей напротив него. Там никого не было…

Прошла неделя… Как бы я не хотел вспоминать тот вечер, я все равно жалею о том, что так мало уделял времени своему любимому питомцу. Дейзи так и не объявилась. После ее пропажи мы с мамой расклеили объявления о пропаже по всему городу. Потеряв надежду, мы уже начинали переставать сожалеть о случившимся и жизнь приходила в естественный для нас оборот. Я продолжил ходить в школу, а моя мать работала с утра до вечера. Мы были увлечены собственными проблемами и делами, что отвлекало нас от дикой грусти и печали. После пропажи Дейзи от нас как будто бы оторвали частичку души. В наших сердцах появилась незаполненная пустота, как бомба замедленного действия, готовая разорвать наши сердца на куски. С мамой мы практически перестали беседовать на темы, греющие наши души, она была явно подавлена, а я был ошеломлен, ведь впервые кто-то ушел из моей жизни, тот, кого я любил. Шли недели, привычные наши походы на задний двор, ради прогулки и милой, нежной беседы перестали существовать, ведь на таких прогулках мы выгуливали Дейзи, а сейчас она пропала, как и смысл таких походов.

Наступило утро понедельника. Нужно идти в школу. Я собрался с мыслями и решил все-таки перестать думать о Дейзи и посвятить себя учебе. Я сделал свои утренние дела и направился в школу. На улице было тепло и ясно, дул легкий, приятный ветерок. По дороге я встретил своего бывшего одноклассника из младшей школы. Он рассказал мне, как поживают другие ребята, какие хорошие оценки он получает и что его отец стал начальником какой-то там фирмы. «Эх, был бы у меня отец, он бы тоже был не меньше, чем начальником!» — подумал я. Вот уже виднелись главные ворота школы и огромное количество школьников, которые направляются к входу. Правее от школы находилась школьная площадка, где обычно проходят уроки физкультуры и где выгуливают собак. Я засмотрелся на эту площадку, наверноe, потому, что иногда мы ходили туда с Дейзи. Я увидел что- то убегающее за угол, похожее на собаку, и понял, что это Дейзи. Пару секунд я стоял как вкопанный, осознавая, что я только что увидел свою собаку. Я ринулся за ней как только мог. Слезы текли у меня на щеках и развевались на ветру. В этот момент, мне казалось, я был счастливее всех на свете. Добежав до угла, я никого и ничего не увидел. Лишь пустота, как пустота в моем сердце, после пропажи Дейзи. Я продолжил свое движение прямо, надеясь, что все-таки встречу ее, смогу погладить ее кудрявую, черную шерсть, смогу обнять ее, но все было тщетно. Я понял, что окончательно потерял ее, что она мне просто почудилась, ведь всем людям, потерявшим близких кажется, что они еще живы, они видят их в других людях, или сами исчезнувшие дают о себе знать. Мы не можем это знать, но одно я знаю наверняка — Дейзи мне почудилась, это была галлюцинация, я просто не хотел ее потерять. Я уже собирался разворачиваться и идти в школу, но тут что-то ударило меня по голове так, что я потерял сознание. На мгновенье я понял, как важна собственная жизнь, понял, что если умру, то многое потеряю. Я не увижу рассвет своей жизни и ее закат…

Я очнулся. Голова невыносимо раскалывалась, особенно ее задняя часть. Я был привязан к стулу, ну или к чему-то подобному. Посреди комнаты стоял какой-то прибор, похожий на приборы ученых, с мигающими кнопками и издающий кряхтящие и пыхтящие звуки. Через мгновенье в комнате зазвучал громкий писк, будто кто-то начал свистеть в свисток. Мои уши готовы были залиться кровью, но вдруг писк утих. В комнате было темное освещение, но кнопки прибора ярко моргали друг за другом. После писка я окончательно пробудился и осознал, что меня похитили. Холодный пот прошелся по всему телу и меня начало трясти. Я был в панике. Мои глаза наполнились слезами, я понимал, что нахожусь в безвыходной ситуации. Один, привязанный, в темноте и никто не в силах мне помочь. За что меня похитили, что я такого сделал? Моя паника начинала стихать, я понял, что бессмысленно проклинать судьбу и бездействовать. Я попытался освободиться из веревочных пут, но мои попытки не увенчались успехом. Вдруг в комнате на стене появился яркий свет, который заставил прищурить мои глаза. Это открылась дверь, которая была не видна в темноте. Ко мне зашло что-то непонятное и высокое, в шляпе, как у ковбоев, и полностью укутанное в ткани, как арабы. Одежда была человеческой, но выглядела она максимально несуразно. Он был выше среднего человека, метра два ростом, может даже выше. «Что вы от меня хотите?» — крикнул я громко, но неуверенно. Ответ не последовал. Я ждал, когда мне объяснят, почему меня похитили, причем таким болезненным способом. Но странно одетый человек, если это вообще был человек, ничего не сказал. В комнату зашел еще один человек, тоже странно одетый, но уже по-другому. Он был одет в костюм с галстуком, в больших зимних сапогах, хотя на дворе было начало сентября. На голове у него был капюшон, закрывающий все его лицо. Он сказал что-то на непонятном мне языке, и оба кивнули головами, глядя друг на друга. Они ушли, а через пару минут вернулись, но уже с каким-то небольшим прибором, похожим на короткий карандаш. Они подошли близко ко мне. Я начал паниковать, они явно что-то замышляли, что-то не доброе, что могло мне навредить и скорее всего навредило бы мне. Один из них взял этот прибор и сунул его мне прямо в ухо, так глубоко, что я начал орать от боли, рыдая и завывая. Эта вещь дошла прямо до моих барабанных перепонок, из моих ушей потекла кровь, и я умирал от безумной боли, которая сопровождалась жужжанием в ушах. Через минуту боль стала стихать, но эта минута, казалось, длилась вечно. Я сидел, полностью разбитый, во мне не было жизни, возможно, я бы и остался так сидеть до конца своих дней, но тут я услышал то, что повергло меня в шок. Тот, что в костюме сказал: «Он живой?». Я спрашивал кто они такие и чего хотят, но они не отвечали: «Ты должен идти, должен!..» Каким-то непонятным образом я стал разбирать их речь. Похоже, та штука, которую мне вставили в ухо, дает возможность понять непонятные тебе языки. Эти существа явно не были людьми и одеты они были в человеческую одежду только для того, чтобы не привлекать внимания. Хотя получилось у них это, мягко говоря, не очень.  Черные скользкие лапы пришельца толкнули меня в ребро, от чего мне стало неприятно. «Иди, давай, иди!» — повторял один. «Ты должен идти, должен!» -гласил другой. Но я не понимал, чего они от меня хотят и куда я должен идти. Я попытался наладить с ними контакт, сказав: «Как вас зовут?» Они посмотрели на меня, потупив свои глаза черного оттенка. Я понял, что многие понятия, привычные у нас, для них кажутся дикими, поэтому я снова спросил: «Вы меня отпустите?» На что они изобразили громкий хлюпающий, будто смеющийся звук. Я понял, что просто так меня не отпустят, поэтому решил, что нужно делать то, что они просят. А они просили меня куда-то идти. «Куда мне нужно идти?» В ответ я услышал: «Комната, рядом комната, иди, должен идти!» Я сомневался, но все-таки решил встать и начать движение в сторону двери, ведущей в другую, загадочную комнату. До двери оставалось буквально метр. Я прикоснулся к ручке двери и открыл ее. Меня ударило ярким светом, как будто одновременно зажгли тысячу прожекторов на расстоянии несколько метров от меня. Через несколько секунд свет начал угасать, и я стал постепенно приоткрывать свои глаза. То, что я увидел, повергло меня в шок. Передо мной стояли различные металлические приборы и автоматы, которые были украшены яркими кнопками и клавишами. Я никогда не видел такого до этого момента. Все эти «штуки» были явно неземного происхождения. Некоторое время я стоял столбом и не мог пошевелиться. Но какой-то громкий шум разбудил меня. Это был звук захлопывающейся двери. Когда она окончательно закрылась, я попытался открыть ее, но мои попытки были тщетны. Она даже не приоткрылась. Я осознал, что выбраться у меня не получится и поэтому принялся изучать содержимое комнаты, хотя это была не совсем комната. Окон тут не было, а посередине стоял странный металлический стул, вокруг которого располагались те самые приборы с яркими кнопками. Я стал хаотично нажимать на кнопки, но ничего не произошло. После длительного изучения помещения я понял, что это что-то вроде кабинета управляющего. Но управляющего чем? Я снова попытался открыть дверь, но похоже она была закрыта снаружи. Время шло. Я сел на стул, который стоял посередине и стал вспоминать те счастливые дни, когда я с мамой и Дейзи прогуливались возле дома, как мы с мамой смотрели на звездное небо и разговаривали с ней на разные темы. На меня нахлынули горькие слезы. На душе было одновременно и приятно, и так грустно. Кто знает, может я больше не увижу маму? Может я исчезну так же, как исчез мой отец в раннем детстве и как совсем недавно исчезла Дейзи.

Неизвестно сколько времени я просидел на этом стуле, ведь тут не было окон, и я не мог знать время суток. С течением времени я перестал лить слезы и решил попытаться выбраться отсюда. Я уже собирался снова начать нажимать на кнопки, но тут кто-то постучал в дверь. По моему телу пробежала дрожь. Я никак не ожидал услышать звук извне. Я подошел к двери и стал громко кричать, чтобы меня выпустили. Снаружи началась какая-то суета. По звукам казалось, что снаружи огромное количество ног стало хаотично бегать. Когда шум угас, комната начала трястись. Дверь открылась. Передо мной стояла толпа непонятных существ, чем-то напоминающих аборигенов. Я попытался с ними заговорить, но мои попытки были тщетны. Они смотрели на меня своими продолговатыми, будто прищуренными глазами. В руках у них были длинные палки, по виду напоминающие копья. Минута, пока мы осматривали друг друга, по-моему, длилась вечность. Я бы и стоял вечность, если бы аборигены не разошлись в стороны, похоже, чтобы пропустить их главаря. Главный абориген медленно, официальной походкой подходил ко мне, оставляя аборигенов позади. Он был похож на низкорослого пожилого карлика, с сединой на голове и красными глазами, которые видели многое. Когда он подошел ко мне, я учуял противный запах, исходящий от него.

«От-ку-да?» — спросил меня старый абориген, явно плохо умеющий разговаривать. «Меня похитили и посадили в эту штуку» — я указал пальцем на этот… Стоп, я ведь был в комнате. Как такое могло произойти? Только сейчас я понял, что я давно уже не у себя в городе, нет, я даже не на земле. Я понял это, когда увидел в небе две планеты, которые медленно двигались в разные стороны. «Эй, ты сю-да слу-шать?» — снова промямлил старик «Ты при-быть сю-да что-бы нас по-есть?».  Я даже не знал, что ответить, но он мне напомнил о том, что я был ужасно голоден. Я уже было хотел спросить, где я нахожусь, но старик сморозил какую-то непонятную фразу, после чего несколько аборигенов подошли ко мне и направили на меня копья. «Что вы делаете?» — спросил я. Аборигены толкнули меня и сказали идти с ними, иначе они меня убьют. Мы двигались в сторону горы, напоминающей конус, в котором очень много отверстий. Я не понимал, почему меня взяли в плен. Целесообразно было не сопротивляться, поэтому я просто шел по дороге. Сзади меня шли два аборигена с копьями, которые периодично толкали меня, когда я сбавлял шаг. Остальные аборигены, видимо, разошлись по домам. Дома напоминали мне каменные сооружения древних цивилизаций. Это были невысокие здания, в них не было ни дверей, ни окон. Дорога, по которой мы шли, медленно сужалась. Казалось, что скалы, которые идут вдоль дороги, готовы были рухнуть на нас. Наверно, мне это чудилось из-за того, что я был ужасно голоден… Гора уже была отчетливо видна. Чем ближе мы подходили к ней, тем больше я чуял запах тухлого мяса. Чувство голода сразу же улетучилось и единственное, что я хотел в тот момент, — это вернуться обратно и просто подышать воздухом. Через пару мгновений мы были в двух шагах от горы.

 

One Comment

Добавить комментарий