Leo Himmelsohn (Лео Гимельзон) (вне конкурса): Об эссе Михаила Козловского «Во многiя знания – многiя поэзiя. О стихах Leo Himmelsohn’а.»

Само эссе: см.
http://www.litkonkurs.ru/index.php?dr=45&tid=115496&pid=45

Прежде всего, считаю своим приятным долгом выразить глубочайшую признательность Михаилу за редкое внимание ко мне и моему творчеству, проникновенную глубину и взыскательную художественность, добрые слова и высокие оценки. Всё это тем более значимо, что сам Михаил Козловский, тоже бывший вундеркинд, – поэт, литературный критик, профессор, доктор, но химических наук. В детстве – киноактер, в юности – автор и исполнитель политических песен, чуть позже – нетрадиционный и самобытный психолог. Ещё интересуется религиоведением, и даже играет джаз…

Удивительна точность эссе. Как в живую воду глядит его автор. Глаз-алмаз. «Сестра таланта». И только в редких случаях напрашиваются в порядке полемики лёгкие уточняющие, на мой взгляд, штрихи к мастерской картине автора эссе.

Не думаю, что рифмы “увидеть – обидеть”, “привыкает – сверкает” существенно уступают «поистине элегантной» “заметил – замедлил” и тем более могут предстать как «откровенно проходные глагольные». В них ведь тоже слышится созвучие на глубину минимум одного предударного слога. А вот, скажем, явно не моя рифма “знать – решать” действительно стала бы достойным кандидатом в «откровенно проходные глагольные». Да только ничего подобного в моих стихах, надеюсь, не отыскать. Рифмы играют очень важную роль в моей поэтической системе. Стремлюсь к свежим, изысканным, элитарным, для литературных гурманов. И вообще не просто к поэзии, а именно к искусству поэзии. Верю, что слова «Когда б вы знали, из какого сора // Растут стихи, не ведая стыда…» (Анна Ахматова) не относятся к моим стихам. Не желая приносить их содержание и образность в жертву версификации, скрепя сердце и скрипя зубами, я изредка вынужден мириться и с не самыми блестящими рифмами, но и они должны быть хотя бы неплохими и не портить впечатления. Если и вправду найдутся снижающие, брошу все многочисленные дела и немедленно улучшу. Кстати, Лауреат Государственной премии СССР 1990 года Борис Чичибабин в одном из трёх своих предисловий к моим поэтическим сборникам отметил: «Звучна и неожиданна рифмовка его стихов.» А как созвучны эссе его же слова «Очень интересно по ритму, небывалому в русской поэзии, стихотворение «Реактивная сказка». Но и всё остальное несёт клеймо его изобретения, неповторимости, интонации.»!

«Бывает, что ритмическое ударение у автора – на мой слух, разумеется – попадает на безударный слог (особенно это огорчает в сонетах).» Такие пиррихии (безударные стопы) неизбежны в нередких случаях, когда число слогов в слове превышает длину стопы, и вполне соответствуют русской поэтической традиции. Классический пушкинский пример с пиррихием в первой стопе третьей строки:

«Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.»

Неизбежны пиррихии и в отмеченном автором эссе: «меня восхитило до глубины души, насколько ювелирно уложено у Leo в строку восьмисложное слово:

Жаль, генеалогическое древо
врастает вглубь, вздымая ветви ввысь.
Уходит всё, что нас кормило, грело…
А ностальгия – разве атавизм?
(“Памяти дедушки”)»

Действительной ошибкой было бы ритмическое ударение на безударный слог в ударной стопе (не пиррихии), которое имело бы место, например, при перестановке первых двух слов в том пушкинском:
ПомнЮ я чудное мгновенье… (ритмическое ударение)
ПОмню я чудное мгновенье… (правильное ударение)
Я не просто вполне разделяю высказанное автором эссе неприятие ритмических ошибок, ломающих крылья поэзии и снижающих её завораживающий полёт. Более того, как автор лекции «Как стать здоровым и счастливым» и, если верить записи в гостевой на моём литературном сайте, стихов психотерапевтического действия я просто органически чувствую вред даже восприятия таких ошибок для здоровья. Именно поэтому они, надеюсь, совершенно исключены в моей поэзии.

«Порой у меня даже создается ощущение, что автор видит свои стихи именно как тексты, но не слышит их в звучании, иначе многие ляпы были бы очевидны.» С этим моё абсолютное чувство ритма, которое безошибочно ведёт интуицию и сразу же чувствует ритмические ошибки даже у корифеев и в песнях на слух, никак не может согласиться. Да и вспомним слова самого автора эссе: «Даже сверх того: поэт не только чувствует ритм стиха, но и повелевает им, заставляя работать на себя.» Кстати, я никогда не «поверяю алгеброй гармонию» и даже не задумываюсь о стихотворных размерах за пределами литературоведения. А мои типичные, «фирменные», искушённые рифмы, например «нас долги чисты – ностальгически», имеют чисто слуховую природу, «увидеть» их просто невозможно. Немалое число песен, отмеченное и автором эссе, и явная напевность многих других моих стихов тоже едва ли подтверждают иллюзию «авторской глухоты».

«Типично профессорская поэзия»? Да, иногда встречаются у меня и стихи (особенно на «неподъёмные», «непоэтические» темы), на которые ум откликается куда сильнее сердца и которые могут быть отнесены к «профессорской поэзии». Однако в любовной лирике и в «Избранном» явно доминирует чувство. «Типично» ли? Очень надеюсь на «лица необщее выраженье». Я за гармонию! «Пусть добрым будет ум у вас, // А сердце умным будет!» (Самуил Яковлевич Маршак).

«Словно ученый Himmelsohn берет верх над поэтом Himmelsohn’ом, и желание точно донести до читателя свою мысль подавляет живое ощущение речи, словесного потока; а поэтическая ясность при этом пропадает без следа.» Изредка, особенно в акросонетах с их жесткими формальными ограничениями, для постижения моих стихов надо их не раз вдумчиво прочитать: чем более, тем глубже. Иногда в акросонетах, посвящённых учёным, полезны хотя бы общие представления о их достижениях. Но и в, казалось бы, ясных случаях оказывается: чем глубже смотришь, тем больше видишь. Простой пример из моих стихов:

З А К А Т

Море милое
блещет силою
очарованным небесам,
улыбается,
наливается,
берег искренне описав.

Солнце катится
в жёлтом платьице
в сон таинственный за горой,
охладевшее,
отлетевшее,
чтоб проснуться вновь как король.

Укоризненно
из капризного
ветер в доброе обращён,
тишью голоса
гладит волосы…
И за прошлое он прощён.

На первый взгляд, чисто пейзажная лирика. А в глубине – о любви после размолвки, да и о моей жизни, см. моё «Кредо».

Ещё раз огромное спасибо Михаилу Козловскому за такое мудрое эссе и рекомендацию Читателю! Почему с заглавной? Лауреат Государственной премии СССР 1990 года Борис Чичибабин в другом из предисловий к моим сборникам стихов отметил: «…и читатель стиха – явление такое же редкое и исключительное: любить живого поэта совсем не то, что любить вымышленного героя, – живая любовь требует ответной живой любви, понимания, чуткости, даже каких-то поступков. Любовь к лирической поэзии похожа на одержимость, на подвижничество, это любовь таинственная, взаимная и прекрасная.»

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.