СКАЗКА О БОЛОНКЕ.
Ещё загодя Пёс Полкан о гостях Хозяйских прослышал, приедут, мол, какие-то городские на несколько дней свежего деревенского воздуха вдохнуть и молочка парного попить. Ну, приедут и приедут. Ему-то что до этого? Он свою службу знает — от незваных гостей Двор да Избу сторожить. А зваными пущай сам Хозяин и занимается. Потому, когда оне прибыли, особого внимания на них не обратил. Поначалу.
Ну, так вот: покуда те из машины вылезли да с Хозяином обниматься начали, ручкаться да целоваться, на них только глазом покосил, да костягу свежую грызть продолжил. Потом гости баулы с подарками вынимать из багажника начали — тоже ноль внимания. Не его Собачье дело. Но когда те в Избу пошли, учуял Полкан запах. И не просто запах, а ЗАПАХ! Встрепенулся в недоумении, поискал глазами, а когда нашёл его источник, то даже кость из пасти выпала. Первый раз в жизни.
И было от чего. У одной из прибывших на руках была… была… Нет, не мог Пёс слов таких найти, чтоб описать это чудо белокурое с алым бантиком промеж нежных ушек! Таких очаровательных Болонок он ещё не видал. Только от других Кобелей слыхал, что есть, мол, такие-разэдакие. Доселе самому встречать не доводилось. А тут — надо же! Всего-то несколько мгновений — от машины до двери Избы Хозяйской её и видел, а сердчишко зашлось. То замрёт, то стучать как бешеное принимается. А перед глазами — Она, с шелковистой шёрсткой цвета первого снега, с пушистыми стройными лапками, розовым аккуратненьким носиком и влажными чёрными глазками из под стриженой чёлки… А хвостик?! А спинка?!. Да не то, что Полкан — никто в мире никогда не отважится красоту такую неописуемую описать. Потому как — неописуемая.
Застыл Пёс в ступоре у будки своей, дыхание перехватило, в глазах всё плывёт… Про кость и забыл, во рту от волнения пересохло. В один мах полную миску воды вылакал. Только тогда дыхание перевести смог. Сидит, словами последними себя ругает, сам же себя и образумливает:
» — Э, Полкан! В своём ли ты уме?! Ну, Сучка, ну, городская. Ну, блондинка, в конце-то концов! И что? Голову из-за неё терять? Как Щенок, какой, сопливый? Нет, не гоже так. Мало ли у тебя, Полкан, их было — и Жучка, и Найда, да, вон, и Лиска та же, которая из Дикого Леса… Да мало ли кто у тебя был и кто опосля ещё будет? Кобель ты иль не Кобель? А ну, возьми себя в лапы…»
И, как на грех, Она на крыльцо и выходит. Тут же Пёс всё на свете опять позабыл. Пасть раскрыл от изумления, глазищи свои оторопело на неё вытаращил, а хвостом — так и метёт землю, ажно пыль столбом стоит. Ну, дурак-дураком, иначе и не назовёшь. А та, будто и не заметила его, по крыльцу прошлась, во Двор спустилась. И идёт так, будто она одна здесь Хозяйка, да и Прынцесса к тому ж. А стать, а грация!.. Есть чем Псу деревенскому голову вскружить. Он было нюхаться сунулся, по местным-то обычаям, так она его вмиг осадила, зубки свои острые с рыканьем показала.
— Куда свой нос суёшь, дубина ты неотесанная? Это что, у вас традиции такие — только встретившись и не познакомясь, сразу под юбку лезть? Верно мне моя подруга Ми-Ми говорила, что у вас, деревенщин, одно только кобелирование на уме!
— Это что ж… Это почему ж… — промямлил ошарашенный Полкан. — Я ведь намеренья сурьёзные имею, в случае чего, и жениться могу…
— Ха-ха, жениться он может! — презрительно скривилась Болонка. — Да что у тебя, голытьбы подзаборной, за душой-то есть?
— Ну… — задумался Пёс. — Будка вон есть, большая, тёплая. Ошейник, цепь, опять же — миска. Хозяин костями сахарными всякий раз щедрится, не жмётся. Аккурат на двоих хватит… А чо ещё надо-то?
— «Будка» у него, «ошейник»! Кости ему Хозяин кидает! Да меня, к твоему сведенью, печёнкой свежей кормят и вырезкой телячьей отборной. Чтоб без жил и жиринок, и чтоб на пару без соли сварено было… Ты хоть о таком слыхивал?
Полкан только башкой лохматой покачал.
— А сплю я на специальном канапе ручной работы, — продолжала надменная гостья. — И подушечки на нём разные — атласные, бархатные… Раз в неделю хожу на маникюр, раз в месяц — к специальному собачьему парикмахеру, у меня свой личный стилист. Обязательно — к ветеринару, регулярно. Много ещё чего. И чтоб всё было так… гламурненько, по высшему разряду. Сможешь мне такую жизнь обеспечить? То-то. А тоже — туда же, нюхаться полез! Не с твоим свиным рылом да в мой калашный ряд…
И пошла по Двору с высоко поднятой гордой головой. Походка от бедра, спинкой поигрывает. Точно, Прынцесса…
Всё то время, что гости у Хозяина пребывали, Полкан места себе не находил. Днём всё как в тумане, ночью не до сна… Это ж надо ж, вон оно как бывает — здоровенная Псина, казалось бы, а влюбился, втюрился с первого взгляду. Да и как не влюбиться-то? Вон она какая… Не ест Полкан, не пьёт, про службу совсем забыл — лишь пред глазами виденье, всё в белых кудряшечках, маячит. И ведь точно знает, что нет туда пути, не пара она ему, а что поделать — сердцу не прикажешь!
А в последнюю ночь, перед самым отъездом, когда все во Дворе угомонились и звёзды зажглись, выскользнула Болонка из Избы, да прямиком — к Полкановой будке. Поозиралась кругом — нет ли кого, да и говорит строго так, по-деловому:
— Скучно тут у вас. Тоска. Ни тусовок тебе, ни пати… Три дня без мужчины… Кобеля хочу, — оглядела его оценивающе с головы до ног, поморщилась: — Ладно, сойдёшь. Только побыстрому, без всяких там «ля-ля, фа-фа»… И шёрстку не помни.
Что Псу делать оставалось? Уступил даме, ублажил по полной программе… А та опосля всего только отряхнулась и, не прощаясь, обратно, в Избу. На пороге обернулась:
— И запомни: это не ты меня снял, а я — тебя… Если узнаю, что языком трепал — всю морду раскорябаю. И ещё парочку знакомых Пит-Булей пришлю. Они от тебя мокрого места не оставят. Чао, бамбино!
Ох, и скверно же во внутрях у Полкана стало! Пусто. Попользовались им, как вещью какой бездушной. Опять же — хошь и Болонка, хошь и блондинка, а ведь, прямо сказать — ничего особенного. Сучка и сучка. Тока стервь полнейшая. С Найдой, и той — больше приятности. Найда, она такая… Ну, прямо сказать, не такая. Не как эта фифа, Болонка нафуфыренная. Найда, Найда… Она ж и об жизни поговорит, и приласкает-приголубит, слова поперёк не скажет. И никаких, понимаешь, обязательств не требует. Себя блюдёт, других Псов до себя не подпускает… А как в глаза глянет… Красивые у ней глаза, добрые. Эх, Найда, Найдочка!
И тут как молнией Полкана шибануло: сколько лет он мимо такой красоты — не кудряшечно-финтифлюшечной, а настоящей — проходил и не замечал! Вот кто по настоящему красивая-то! Найда! Она, только она! И фиг бы с ней, с этой Болонкой! И куда только, спрашивается, раньше смотрел?!
Сразу легко на душе стало. Счастливый и одухотворённый, уснул Пёс. До самого утра снилась ему стройная длинноногая Найда, вся такая серая в рыжих подпалинах, красивая-красивая…
А Белый Крыс об этом ничего не написал, потому, как ничего про то не узнал. Проспал, продрых на своём подоконнике. Ну и хорошо. Ну и славненько. Дело-то сугубо личное, интимное…
Тут и сказочке конец.
