посвящается вечной спутнице жизни Диане
Когда настроение дня отобьется от рук,
А дух заурчит надрываясь за чудо зарплаты,
Когда two o’clock рисанется на штучке из брюк,
Вернусь я с работы и сброшу тяжелые латы.
Оставлю заботы на утренней чаше весов,
Чтоб в ласку и нежность свободным во всем приодеться,
И штучка из брюк понесет ураганы часов
Сквозь чистые очи любимой до самого сердца.
Но где-то в начале волшебного five после двух,
Родная из женщин, в мотиве любви недопетом,
Услышав урчание, скажет: да это не дух!
И что-то другое спасая, накормит обедом.
«Когда two o’clock рисанется на штучке из брюк — так прямо и рсанётся, прямо на штучке? А потом штучка из брюк — свквозь очи любимой до её сердца?? А потом — пять после two, и кто бы мог подумать?! — родная из женщин в недопетом мотиве любви прислушается и услышит — ах, не журчание, а урчание — предоставит спасение штучки из брюк самой штучке и бросится на спасение чего-то другого??? Чрезвычайно интригующе!
не пытайтесь выглядеть умнее, у вас не получается
… а у кого получается? «Штучка из брюк» — это хорошо! Правда, напоминает старое: «есть в штанах у солдата заветное место. Это место солдату дороже всего. Это место — карман, а внем фото невесты, что в далеком краю ожидает его». Но Вы продвинулись много дальше на этом пути. Если даже такой дурень, как я, это заметил, то Ваше достижение бесспорно.
Эту штучку вы правильно определили, да не нашли ей достоянное применение, не моя проблема. И кто вам сказал, что дурни способны действительно что-то понимать?
Достоянный ответ достоянного автора — достоянство, если оно есть, так уже есть. Вы прелестны в своей эректильной самоуверенности.