Часть пятнадцатая – без комментариев.
Утреннее время – время мудрости. Все сомнения, все ребусы и даже все трудности становятся какими-то надуманными. Мы собираемся на встречу, просматриваем документы, я обращаю внимание шефа на две запятые в одном числе. Он удивлённо их разглядывает, но не комментирует. Нас уже ожидает машина.
Индусы приветливые в любое время суток, с утра совершенно невозможны. Коридорный, мирно спавший во время моей ночной прогулки, носится по этажам, горничный, это я его так назвала, набросившись на постельное бельё торопливо рассказывает о трудностях жизни индийского служащего, каковым он себя представляет.
Задаю ему вопросы, и он с охотой на них отвечает. Оказывается, в Индии существуют правила, согласно которым граждане страны, имеющие низкий уровень дохода имеют специальные карты, дающие им право покупать товары по низким ценам. Те, у кого такой карты нет, не имеют права покупать дешёвые товары. Меня заинтересовывает качество товаров и на мои подозрения индус важно сообщает, что всё очень хорошо. После чего, считая, что уделил мне достаточное количество времени, он требует денег. Деньги даю и выставляю его из номера.
Я уже привыкла к особенностям индийского движения. Да и путь совсем короткий, так быстро мы ещё к цели поездки не добирались. Красивый, изысканный человек, с индусской внешностью и европейским видом встречает нас при входе в офис, и я не сразу понимаю, что это и есть тот важный господин, который нас пригласил и с которым мы заключаем контракт. Он прост в общении, но очень внимателен. Первым делом нам предлагают освежающие напитки, что говорит об уважительном отношении к прибывшим. Мы усаживаемся в огромные кресла, и нами какое-то время никто не интересуется.
Комната переговоров – уютная и совсем не официозная. Очень тихо, посторонние звуки отсутствуют. Кроме нас и господина Р., присутствует ещё несколько человек, мы все явно кого-то ждём. Однако, по-видимому, планы меняются, ожидание заканчивается, и мы из удобных кожаных кресел перемещаемся за круглый стол. Снова слушаем и снова рассказываем, но на этот раз я перевожу с удовольствием, так как английский звучит практически как родной, вставки из индийской лексики отсутствуют, и никаких неожиданностей не предвидится.
Но как оказалось, это на первый взгляд их не предвиделось. Фраза: „А Вы бывали в Большом театре?”, — заданная одним из присутствующих, производит на меня громовое впечатление. Я от неожиданности спрашиваю у шефа, была ли я в Большом театре, чем его озадачиваю ещё больше. Он тоже слышал вопрос, но как объяснил позже, не поверил своим ушам. Ситуация комичная, особенно если учесть, что тема контракта к балету и опере отношения не имеет. Признаюсь смущённо, что не бывала, и мне предлагают сходить вместе, встретившись в Москве. Сразу же соглашаюсь, понимая всю нелепость предложения.
Индус, довольный собой и своими познаниями успокаивается, и мы постепенно приходим к итогу переговоров. Остаётся только один вопрос – наличие двух запятых, но Рома-Рома почему-то молчит. Достаточно хорошо его узнав к этому моменту, и понимая, что забыть о данном обстоятельстве он просто не мог, тоже молчу и не напоминаю.
По возвращении в гостиницу снова пакуем чемоданы. На этот раз задачка посложнее. Мы продолжаем путь самостоятельно по индийской железной дороге, билеты нам помогает купить сопровождающий.
Какое счастье, что я никогда не любила смотреть новости. Как здорово, что я от природы не любопытна в отношении географических знаний. Как мне повезло, что я пребывала в неведении, отправляясь в одну из самых опасных для иностранцев стран мира. Подвергаясь панике, мы притягиваем страшные события, сами же призывая их на свою голову. Меня спасало моё неведение. Поездом? Замечательно. Из окна всё хорошо видно и едет он быстрее, чем индийские автотранспортные средства.
Мы покупаем билеты в купейный вагон. Так нам говорят. Дальнейшее я просто описываю. Купе по-индусски – это плацкарт со шторками по-русски, с небольшим „но”. Мест продаётся больше, чем их предусмотрено в вагоне. Или они по пути продаются, а не в кассе? Попутчики меняются через каждые несколько станций. И каждому обязательно нужно нас пощупать, взять у нам что-нибудь на память, правда, после знакомства, и нам что-нибудь оставить. Почти все пытаются нас накормить.
Утром, едва проснувшись, мы с Рома-Ромой с вечера занимаем две третьих полки, я слышу знакомое слово „катлета” и, не поверив ушам, старательно вслушиваюсь в окружающий мир. Слово звучит снова, и я обнаруживаю в вагоне человека с сумкой, полной каких-то свёртков. Это он кричит русское слово. Приглядевшись, я действительно вижу нечто, напоминающее овощную котлету по внешнему виду, но покупать не рискую. Значительно позже мне удаётся найти много слов на санскрите совпадающих с древне-русским, что, в общем, так ничего и не объясняет. Откуда два таких далёких языка могут иметь в своей основе столько совпадений? Этот вопрос ещё надолго остаётся без ответа, и только спустя пять лет я получаю доступ к информации, которая многое объясняет.
Путешествие по железной дороге длится сутки, по истечении которых остаётся единственное желание – выйти и как можно дольше ходить. И такая возможность предоставляется. Нас встречают, привозят на огромный элеватор и мы бродим по нему, рассматривая всё вокруг. После чего – очередной номер-сингл в гостинице.
Душ, сон, спим вповалку, без сантиментов. Телефонные звонки, длительный разговор Рома-Ромы с родными партнёрами. Обнаруженные запятые и поиск виноватых. Принятые решения. Засыпая, вспоминаю телефонный разговор с мамой. Я позвонила ей из второй гостиницы, в которой мы остановились, перед отъездом на встречу. Мне тогда, наверное, экстрима не хватало. Сообщив, что я не в Москве, а Индии, и выслушав ответ, я сказала, что перезвону через пару дней. В общем, разговор получился короткий, но содержательный.
