— Людмила? Привет! — услышала я в трубке мягкий голос Игоря, которым он так похоже копирует Карлсона из мультфильма. — Толика помнишь? Хе-хе! Опять отличился!
Мой хороший приятель Игорь — музейный фотограф. Вообще-то, он работает в пожарной охране… Но я всегда смеялась, что они там все замороченные, поскольку знакома ещё с увлечёнными коллекционерами и талантливыми бардами, тоже по иронии судьбы оказавшимися в пожарке.
А Анатолия, сослуживца Игоря, я впервые увидела в музее, когда сама работала там смотрителем. Со своим маленьким сыном Пашкой он собирал пластилиновую диораму ко Дню Победы. На огромном круге под стеклом словно ожили четыре эпизода Великой Отечественной войны: битва под Москвой, Сталинградское сражение, Курская дуга и взятие Берлина. Пластилиновые солдатики, кони, танки, пенопластовые дома, деревья из веточек… Если бы мне тогда кто-нибудь сказал, что Анатолий — не скульптор и не художник, — не поверила бы! Конечно, я крутилась рядом, мечтая, чтобы мастер доверил и мне нарисовать какое-нибудь кровавое пятно на пластилиновом поле или покрасить веточки в белый цвет! Так мы и познакомились. Потом до меня дошли слухи, что Толик уехал воевать в Чечню по контракту, заслужил наградное оружие — словом, вернулся героем. Но встретиться и поговорить нам как-то не удавалось. И теперь мне, естественно, было интересно, чем же вновь отличился этот неугомонный искатель приключений.
— Ну, выкладывай быстрей! — торопила я Игоря.
— Долблёнку нашёл в Оке. Скоро сама в газетах прочитаешь!
— Где?! — не поверила я.
Известно, что на узких лодочках, выдолбленных из цельного дерева, плавали в старину наши предки — вятичи. И если правда то, что Анатолию попалась именно такая лодка, то возраст у неё должен быть весьма солидный: никак не позже Х1 века!
Слыша в трубке телефона мои восторженные вопли, Игорь просто не мог дольше сохранять интригу:
— Напротив «Шахтёра», знаешь? Толик сейчас, летом, на этой турбазе спасателем подрабатывает. Искал корм для своих рыбок, а нашёл лодку.
Теперь мои восклицательные знаки перешли в бессвязное бормотание, но не зря мы были знакомы уже много лет: Игорь сразу догадался, что меня интересовало в первую очередь.
— Ну да! — заверил он. — Достали и привезли в наш музей. Почти целенькая, только кусок от кормы отвалился. Константиныч ребят из воинской части подпряг, мы полдня с этой лодкой ковырялись! Тяжёлая, зараза! Зато теперь наша, никуда не денется: лежит в музейном подвале, в целлофан завёрнутая.
Я вздохнула с некоторым облегчением: лодочка поднята, Анатолию — почёт и уважение, а Константинычу, директору нашего музея, — новая головная боль: как бы сохранить раритет для потомков? Представлялся во всей красе новый зал музейной экспозиции, где на видном месте будет гордо стоять почти семиметровая древность, а девчата из научного отдела станут рассказывать приезжим туристам: «Вот на таких лодках плавали в старину наши предки. Подобных экспонатов на территории России сохранилось немного: в Москве, в Новгороде и у нас…» В общем, размечталась.
Позже мы с Игорем ездили на то место, где подняли лодку. Говорила я и с Константинычем, который, сияя, как медный чайник, сообщил, что уже разослал письма в компетентные организации с просьбой помочь законсервировать древность.
На фоне напыщенной газетной шумихи, развёрнутой в нашем районе в связи с неожиданной находкой, живой рассказ Анатолия выглядел совсем простеньким: «А что тут такого? Ходил вдоль берега, вижу — бревно в воде притоплено. Ближе стал рассматривать — нет, не бревно это! Не зря я при музее столько околачивался…» Но Толика послушать, он и в Чечню ездил просто так, прогуляться!.. Мы долго болтали, радуясь встрече. Я видела два огромных аквариума с поистине гигантскими для городской квартиры рыбами — виновницами сенсационной находки. А ещё Анатолий рассказал про своего приятеля-корреспондента, который написал первую статью, сделав его местной знаменитостью. Жалел мой друг только об одном: что за всё это он не получил ни копейки. А сыну так нужен компьютер!
— Уже и покупатель наклёвывался, представляешь! — говорил он мне за чашкой чая. — Но я решил в последний момент: наука важнее шкурного интереса! А Пашке сказал: «Ищи вторую. Её-то обязательно продадим!»
Уже осенью, когда мы вновь созвонились с Анатолием, он, смеясь, сообщил:
— Прикинь, Людок, Пашка мой ещё одну лодку нашёл! В самом устье Вашаны, что в Оку впадает. Я пошутил тогда, а теперь деваться некуда: покупателя ищу!
Не знаю, чем кончилась их затея, — с тех пор мы не виделись. А Константинычу пришёл ответ от новгородцев с рецептом консервирующего состава. Ингридиенты стоят недёшево, во всяком случае, у нашего музея таких денег нет. Москва не выразила заинтересованности происходящим, и потому лежит теперь лодочка-сирота в музейном подвале, высыхает и трескается. А ведь не шутка — Х век!
Пожертвуйте на консервацию!

Алексин, 2006 г.
По событиям 2003 года.