Я парень огневой.
Тихо, заткнулись все!
Говорите, Ваше слово,
Госпожа граната «РГН».
Честно говоря, думал, писать об этом, или не писать.
И все же решил написать.
Эти события произошли в 95 году.
Замечу в скобках: война за Карабах только окончилась, а я работал в КГБ, и кругом в кабинетах оперативников – на полу, подоконниках, в сейфах — валялись боеприпасы: патроны, магазины от АКМ, штык – ножи, гранаты и бомбы.
Гранаты и бомбы были разные: фугасные, лимонки, «РГН», «РГД», противотанковые ракеты и пр.
Никакого не было контроля, мы игрались, жонглировали боеприпасами, шутили, смеялись, подкалывали друг друга. Время было такое.
Все эти военные трофеи находились и в нашем кабинете тоже. Однажды я был в комнате один, прислушался, в коридоре никого. Ну и положил я в карман пару гранат «РГН».
Они такие яйцеобразные, цвета хаки. Но тяжелые, поэтому я отделил запал от самой гранаты, разложил их в разные карманы пальто, и вот таким образом месяца два я гулял по городу Баку.
Никто и не подозревал, не ведал, что мимо них проходит взрывоопасный парень.
Это была зима, февраль 1995 года. Снега не было в Баку, но морозно, железный ветер, дождь, слякоть.
На мне кашемировое пальто кирпичного цвета, в левом кармане пальто граната, в правом ее запал, чека.
Я так привык к этой моей гранате, что без нее было не уютно мне. Как будто я нашел всему разгадку.
А ночью я хранил гранату дома, на балконе, в старом шкафу.
Как — то мы с ребятами оказались в кафе, в поселке «Патамдарт».
Сидим, на столе жратва. Пьем, гуляем, слушаем живую музыку.
Потом нам стало жарко, душно, хоть и февраль, но водка нас согрела, и мы вышли на веранду. Обычно там пили чай.
А там такая картина.
Сидят представители всех органов Азербайджана: МВД, Прокуратура, ГАИ, Юстиция, Национальная Гвардия, ну и КГБ, то есть я и мой товарищ.
Все были пьяны, все взмедведились, и каждый захотел показать себя.
Играла скрипка, ветер ныл, и после горячего чая, сотрудник МВД швырнул с кармана на стол ПМ «Макаров».
Он это сделал просто так, мол, гляньте — ка, а я крутой ведь!
Дурной пример заразителен, и сотрудник прокуратуры достает из — за пазухи УЗИ и швыряет его на стол.
Все охают, ахают. Голоса смолкли.
Тут просыпается представитель Нац. Гвардии. Он положил с шумом на стол АКМ, и все на столе затрещало.
Сидящие немножко отодвинулись, не от страха, а просто, на всякий случай.
Пришел и мой черед.
Я привстал и кладу на стол гранату. Причем кручу ее как крутое яйцо, она крутится, вертится на столе, ударяясь боком об стаканы чая.
Зрачки у всех увеличились, тишина наступила гробовая.
Все пристально смотрят на гранату, то на меня, удивления на их лицах раздвигаются и решительно переходят в страх.
Левым глазом я заметил, как кто — то спрятался за чью то спину.
Сбоку я услышал шепот: «Знатный чекист. КГБ есть КГБ».
А еще был случай интересный с этой моей гранатой.
Стою на пляже, пустынный холодный берег Каспия.
Стою, курю, в кармане граната.
Гляжу: один парень учит вождению на белой «Ниве» свою девушку.
Девушка милашка, красотка, волосы распущенные на плечи, она лихо крутит баранкой, а рядом сидит ее парень, направляет ее, смеется, забавляется.
Они проехали мимо меня. Вдруг вижу с бугра на пляже появился полицейский «УАЗ» -ик, а там четыре мента — зверька.
Они медленно проехали мимо меня, из окон «УАЗ» — а глядели на меня несколько злых зрачков. Им я был неинтересен, они проехали дальше и преградили путь белой «Ниве».
Из «Нивы» вышел парень, нагнулся к окну «УАЗ» -а, стал договариваться.
Визуально было заметно, что их разговор не клеился. Парень нервничал, из окна «Нивы» высунулась головка девушки, она тоже стала переживать.
Я решительно подошел к ментовскому «УАЗ» -у.
— Чуваки, парни, отпустите этого юношу! – скривил я улыбку на лице.
— А кто ты такой? Тебя кто — то сюда звал? – вышел из машины бугай в форме лейтенанта.
— Парни, все хорошо, все нормально, а ты иди, уходи, — сказал я юноше, и зашел под руку полицейскому.
— Пошли джигит, у меня есть деньги. Погуляем! – после этого я сам зашел в салон «УАЗ» — а.
Милитоны обалдели, разинув кривые рты, стучат зрачками, переглядываются. Но спасенный мною юноша уже ушел, заскочил в «Ниву», сел сам за руль, и они укатили прочь. А мы еще сидим, не едем.
Сижу значит на заднем сиденье «УАЗ»-а, справа и слева полиция, за рулем и рядом с ним, везде полиция, везде менты.
Тот, кто впереди, обернулся ко мне.
— Ты вообще кто? – удивляется он. Я чувствую дыхание полицейского перегара. А сбоку сидящие иголили глазами мои щеки.
— Ребята, мне срочно нужны деньги, пожалуйста, не откажите, — прошу их я жалобным голосом.
Они все вместе громко засмеялись, потом стали перекрикивать друг друга.
— Да он дурак!
— Точно бля! Ебанутый, я сразу это понял.
— А ну, вываливай карманы, посмотрим, что у тебя там? – дразнили они меня.
Я понял, что пришло время катнуть ханку пока не поздно, пока не скрутили руки. Я достаю гранат, выдергиваю чека, а сам даже удивился себе, своей злости, своей глупости.
Я заорал на весь салон.
— Так, девочки! Хенде хох! Руки вверх говорю! – и показываю им обе свои руки: в правой граната, в левой чека.
Ух бл…., что там началось! Вернее, ничего не началось, их глаза раскрылись как лепестки тюльпана, они переводили глаза то на меня, то на бомбу в руке моей. Они явно дрогнули, заскулили, их сердца ушли глубже внутрь. Может в пятки, а может в жопу – не знаю.
— Деньги, быстро! Иначе взорву всех на х-й! – кричу я вне себя.
Они стали машинально выворачивать карманы дрожащими руками, доставали купюры.
Я их не считал, скомкал левой рукой все в общий клубок – правой рукой зажимал гранату, — и сунул в карман.
— Трогай давай! – скомандовал я водителю, сержанту полиции, и слабо стукнул его в плечо.
Мы выехали из пляжа на трассу, едем в сторону города. В салоне напряженка, я пытаюсь разрядить обстановку.
— Впереди тормознешь, у поворота, не доезжая до круга, понял? Там я выхожу, — крикнул им.
Он остановил машину там, где я сказал. Мимо проезжали редкие машины, пару пешеходов, а так, безлюдно, тихо.
— Ключи! Ключи давай, падла! – кричу водиле, и трясу рукой гранату.
Он сует мне ключи в ладонь левой руки. Я выхожу, и тут же, как раз, желтое такси «Тофаш». Прыгаю в салон такси, правая рука зажала в кармане бомбу.
— Шеф, давай в центр!
Он трогает с места, и мы уехали.
На этом все закончилось. Ключи от «УАЗ» я минут через три выбросил из окна, они брынкнули на асфальт. Оставил я ментов без ключей.
Чека обратно вдел в гранату, и стал считать добычу: они мне дали ровно 150 долларов. Забавно.
Это был поступок бешеной собаки.
Что еще вспомнить?
А, да! Поехал я в марте месяце опять же к морю. Погода – холодина.
Там на даче в поселке Бильгя жил дядя Вагиф, 70 летний рыбак, добрый старичок.
У меня были две гранаты, хотел одну взорвать, бабахнуть, испробовать на опыте. Я жаждал взрыва, искал взрыва.
Спустились с дядей Вагифом к морю, идем по спуску, вышли на бугор.
Забрели в тихий бурун, там нет никого вообще. На небе кричат чайки, пролетают над головой.
Море спокойное, пахнет почвой и сладкой морской глубиной. Все в округе примолкло, дачников нет, все тихо.
Горизонт распрямился ровно — ровно. Вышли на край бархана, глядим вниз: а там 5 или 6 тюленей нежатся у берега. На всем побережье никого, совершенно никого. Одни тюлени.
Пошла мысля, может взорвать их, растюкать их по песку.
Но жалко их стало, все – таки живые существа. Как тюлени нас заметили, тут же перекачиваясь, стали ползать в воду, а потом и вовсе исчезли в бездонной синей воде.
Идем дальше вдоль берега, заметили пикник. Три машины: два Джипа – один белый, другой серый – и Мерседес 190.
6 или 7 мужиков, трое из них в форме, разогревают в мангале огонь, готовятся делать шашлык. Около них мелькают две светловолосые девушки в полушубках.
Мы вынуждены пройти мимо них. Один из них, который в форме подполковника, надменный, задравши морду, приглашает нас к шашлыку.
— Милости просим к нашему огоньку, — сбоку за пазухой его я заметил пистолет.
Он нарочно подставил свое плечо вперед, чтоб я заметил его оружие. Откуда ему знать, что в кармане у меня.
— Спасибо, друг. Мы еще вернемся, только кое — что продемонстрируем, и вернемся. Обязательно вернемся – отпарировал я.
— А что, вы в цирке работаете? – съязвил он мне спину.
— Нет, в бане, — прошипел я, и мы направились с дядей Вагифом в сторону старой станции.
— Здесь уже можно, — сказал хриплым голосом дядя Вагиф, когда мы уже пришли.
Здесь так здесь. Я обернулся по сторонам. Отчетливо были видны Джипы, фигуры отдыхающих, их погоны блистали на светящемся солнце. Между нами и ими расстояние метров 200.
Мы зашли за песочный бархан, внизу море. Еще раз осмотрелся, у берега никого.
Вытащил гранату, отдернул запал, без слов, без предупреждений тут же швыряю в море.
Мы со стариком чуть нагнулись. Как будто прошла вечность, долго ждали.
Потом прогремел взрыв.
Вода горой, небоскребом взвилась ввысь, капли лизнули нас холодом. Образовалась мощная воронка в море, на воде пошел бешеный бег, заиграли волны. Минут через три все стихло.
Мы пошли обратно.
О!.. Что мы увидели. Это был концерт. Все эти отдыхающие дернулись, быстрыми большими шагами сели в машины и уехали, сбежали, оставив горящий мангал, шашлыки, выпивку на скатерти, на песке.
Они испугались, увидев взрыв, и сквазанули оттуда.
Когда уже подошли к мангалу, видим их повара, шашлычника, они впопыхах забыли про него, а он в этот момент отошел от них чуть – чуть.
Он весь дрожал как цуцик, глаза красные, мольба обволокла его глаза, почти он плачет.
Увидев нас, сделал два шага в мою сторону, взмолился.
— Молодой человек!….Умоляю вас, не трогайте меня, у меня ничего нет. Не убивайте, у меня дети еще маленькие, — он почти сел на одно колено.
Я подошел к нему вплотную, молча тронул его за плечо.
— Вставай мужик! Вставай, вставай. Я не бандит, я просто парень огневой!
Мы с дядей засмеялись, засмеялись настоящим смехом, спустились по ракушечной горке вниз, ноги завязли во влажном песке. На нас сверху посыпалась ракушка.
Потом я решил избавиться от гранаты. Душу скребли неприятные мысли, держать гранату дома – это неразумно как минимум.
Помню, был уже март, погода все еще холодная, но запахло цветами, весной.
Как обычно, граната разобрана на две части, разложена по карманам, и я пошел на приморский бульвар.
Подошел к каменному барьеру, облокотился об него, подпер обеими руками голову, смотрю в море.
Рядом гуляют влюбленные пары, чуть дальше дед выгуливает собачку, еще дальше за скамейкой бабуля гуляет с внуком.
Все хорошо, все шикарно.
Я сунул руки в карманы, и достаю гранату. В левой руке чека, в правой -сама граната.
Швырнул в море — бульк! — морская гладь накрыла мою гранату «РГН».
Возвращался обратно даже спокойным, чуть веселым.
Гляжу: четверо парней пристают, грубо пристают к двум девушкам.
Девушки от них отходят, отбрыкиваются, но парни не отстают.
В сердце заползла мысль: «поторопился я выкинуть гранату. Как это сейчас пригодилось бы мне для расправы с этими ублюдками».
Но нет, нет и нет! Надоело быть огневым, взрывоопасным человеком. Я не жалею, что выбросил гранату. Не жалею!
Как ни крути, но у меня двое детей — пацанов, оба растут шалопаи, любят шастать, копошится в карманах, лезут в шифоньеры, в тумбочки.
Еще наткнулись бы на гранату. Не дай Бог конечно…
