Гоголь-моголь, вокзал и Снегурочка

В коридоре темно — на кухню бегом, к папе.
— Кто топочет? Тата? Будем завтракать. Хочешь есть?
— Нет. — Тата обхватила папу за ноги и еще раз твердо сказала: — Нет!
Папа наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо — она быстро отвернулась в другую сторону. Он и с той стороны заглянул, — Тата уткнулась ему в колени и засмеялась. У них была такая игра.
— Нет уж, садись за стол, Татуля-хитруля.
Она взлетела высоко, подхваченная под мышками, поджала ноги в воздухе и опустилась на детский стул, который стоял на взрослом стуле. И стол взрослый, она достает. Папа напротив, за ним темный угол. Не страшно — это за папой.
На тарелке ярко-желтое.
— Не вертись! Это гоголь- моголь. Вкусно, попробуй!
Тата не хотела пробовать, оно было жидкое.
Папа взял у нее ложку и зачерпнул жижу:
— Скажи: «Гоголь-моголь».
— Гоголь-моголь.
— Молодец!
— Гоголь-моголь-гогл-могл-гыгл-мыгл-гыгл-мыгл… — Тате нравилось, сладкий.
— Не балуйся, ты же умеешь правильно говорить. Гоголь-моголь.
— Гыгл-мыгл.
***
Тата у темно-зеленых ворот — ковыряет щербинки на калитке, прислонившись к столбу. Гыгл-мыгл-гыгл-мыгл… Ей сказали ждать — она пойдет гулять. Ждать долго. Уперлась лбом в калитку, — она поддалась и отворилась.
***
Те же ворота, но теперь калитку не открыть, — когда Тата во дворе, специально проверяют, накинута ли щеколда. Калитка строгое место, запретное.
— Смотри, не выбегай на улицу! Там машины, собаки чужие.
— Ты была маленькой, и, однажды, ушла, а мы не заметили.
— Девочке опасно одной по городу ходить. Мы тогда так волновались, искали тебя долго, прохожих спрашивали.
Если выйти за ворота с мамой, папой или братом, то можно дойти до магазина (где продают ситро), до парка с качелями, до маминой работы, до школы.
А если выйти самой за ворота? Тате очень хочется ТУДА. Она становится на цыпочки, тянется изо всех сил вверх и… достала до щеколды! Все, путь открыт!
***
— Звiдки ця дiвчинка? Глянь, гарнюсенька, кучерява.
— Цыганка Аза.
— Я не Аза, а Тата.
Тата во все глаза глядела на двух молодых женщин в белых фартуках и кружевных наколках на волосах. Особенно нарядной была блондинка с косой. У нее за спиной, на полках — разноцветные бутылки.
— Там ситро?
Буфетчицы засмеялись.
— Сiтра нема, — сказала брюнетка, — Боржомi хочеш?
— Нет, оно соленое.
— Ну на конфетку. Ти на поЇздi приЇхала?
— Нет. Разве поезд по улицам ходит?
Тата опять развеселила женщин. И самой стало радостно: ей нравилось нравиться.
— А де твоя мама?
— На работе. Папа дома, Сеня в школе, у няни выходной. Я котлету хочу. — Сказала Тата и вернула угощение.
Котлета лежала за стеклянной витриной, один конец был острый, а другой округлый. Дома таких не давали.
Блондинка поспешила сунуть ей в руку котлету и продолжила расспросы. Она старалась говорить по-русски:
— Ты потерялась? Тебя кто на вокзал привел?
— Я сама пришла. — Похвасталась Тата. Ей хотелось все рассказать про себя приветливым красавицам. — Я не здесь живу.
— Моя ти рибочка, де ж ти живеш? — Голос у брюнетки стал тревожным.
Тата задумалась, потом сообразила, как сказать:
— Далеко, в доме.
Ее ответ чем-то не устроил женщин. Они переглянулись, брюнетка направилась к выходу из буфета.
В этот момент Тата услышала звонкое:
— Татка! — Ее подняли и крепко прижали к себе папины руки.
— Ми вже думали мiлiцiонера шукать.
При слове «милиционер» Тата спряталась в папино плечо. Она вспомнила, что уходить со двора было нельзя. Сейчас папа начнет ее ругать, и новые знакомые поймут, что она плохая.
— Спасибо вам! Вот, возьмите за котлету. Одиннадцать копеек, правильно?
В ответ буфетчицы замахали руками и от денег наотрез отказались. На прощанье по очереди поцеловали Тату. Жалко было расставаться, но она безропотно дала себя унести. Потому что было стыдно.
На улице Тата сказала, что сама пойдет. Ее всегда хвалили, когда она шла сама и не просилась на руки. Папа опустил ее на тротуар, но ничего не сказал.
Так они и шли молча, пока не увидели испуганную маму, бегущую навстречу.
Тата вновь оказалась на руках, теперь на маминых.
— Где она была?
— Тебе соседи сказали? Опять на вокзале. По крайней мере, в третий раз будем знать, где искать.
— Господи, что у нее в кулаке? Тата, дай, я выкину. Ты всех испачкаешь.
— Не надо! Мне да-а-а-ли… — Тата заревела. Она устала ждать наказания, добрые буфетчицы были далеко, мама нервничала. Осталась только котлета.
— Пусть держит, — сказал папа, — Татуль, расскажи маме про вокзал. Кто там был?
— Тёти. — Откликнулась Тата, мгновенно успокоившись. — Одна мне конфету дала, но я не взяла. А другая — красивая и толстая, как Снегурочка.