-Где Венк ? Почему нету армии Венка?
1
5 апреля 1919 года
Меня зовут Дэвид Эттен. Я, американский журналист, сегодня приехал в Германию по заданию газеты “Ричмонд Дэйли” и обосновался в столице Баварии Мюнхене. Я до войны полгода прожил в Оснабрюке, и может быть, именно это обстоятельство послужило поводом для того, чтоб именно меня отправили в Германию. Я должен освещать события, связанные с созданием Баварской республики Советов.
“Афины на реке Изар”, “столица пива и барокко”, “столица Германии”, как называют баварцы свой город, Мюнхен я полюбил еще в довоенное время, к тому же здесь живет мой старый друг Генрих, который и встретил меня сегодня, как только я приехал в Мюних, и устроил меня в гостинице. Я обязуюсь более или менее добросовестно вести эти записи. Зачем я пишу их? Не знаю…
Главное, что я в Германии…
2
10 июня 1919 года.
Я нанималю за смехотворную цену (по американским меркам) две комнатки на улице Розентальштрассе в квартире на 4 этаже, которая сдает фрау Дитрих. Вид с окон открывается прекрасный (на Себастиан-пляц), и я подолгу сижу на балконе с сигаретой в зубах, с чашкой кофе и смотрю на прохожих. Фрау Дитрих — маленькая старушка в истинно немецком духе. С самого начала она полюбила меня, как своего родного сына (которого, кстати, убили в битве на Марне), и она очень рада, что я плачу ей за комнаты в долларах, а не в дойчмарках, ибо размеры инфляции уже теперь в июне 1919 года чудовищны…
Я в сплошных разъездах по стране, в сплошных интервью, в повседневной работе.
Советы в Баварии уже уничтожены, и в Мюнхене полным ходом идут репрессии. Сегодня я телеграфировал в “Ричмонд Дэйли” о том, что хочу вернуться в Штаты, но мне приказали оставаться в Мюнхене, и лишь время от времени выезжать в коммандировки в Берлин. Я ничего не имею против.
Все еще идет работа Мирной конференции в Париже. Все с какой-то боязнью ожидают, чем она закончится, ждут договора стран Антанты и Германии, ибо осознание того, что Дойчланд проиграла в войне, очень остро.
3
28 июня 1919 года.
Сегодня Версале, в Зеркальном зале был подписан мирный договор между странами Антанты и Германией. У немцев нечто вроде шока: Германия считается зачинщиком Мировой войны; она должна полностью разоружиться, не имеет права иметь армию, превышающую 100 тысяч солдат, не имеет права призывать в армию, лишается колоний, должна выплатить огромную контрибуцию, возвращает Франции Эльзас и Лотарингию. Такие дела…
4
15 апреля 1920 года.
Не писал в дневнике чуть ли не год! Вообще решил не писать, но сегодня я не могу не обратиться к моему дневнику.
Итак, уже потеплело, уже пробилась и зазеленела листва на деревьях, зимние холода уже забылись, и в воздухе почему-то почувствовалось счастье, вернее, иллюзия счастья. Утром я пошел в редакции газеты “Мюнихцайтунг”, которая размещается в высоком здании на улице Макс-Жозеф-штрассе, недалеко от Каролинен пляц. Туда я зашел по своим журналистким делам (нужна была информация по поводу одного митинга, на который я опоздал). После должен был зайти к моему другу Генриху, который работает журналистом в газете “Фолькишер беобахтер”1, главным редактором которого является Альфред Розенберг…
И вот, зайдя в редакцию “Мюнихцайтунг”, я встретил девушку удивительной красоты. Она сидела за письменным столом, что-то печатала на машинке и одновременно курила сигарету с очень длинным мундштуком. Я спросил Отто Зюйсмаера (с ним мы чаще всего ездим на репортажи; Отто объясняет мне многие вещи, которые я все еще не понимаю), но его не оказалось в редакции.
-Вы можете немного подождать,- сказала мне девушка, не отрываясь от своей машинки.- Отто скоро вернется.
Я сел, и тоже закурил. Потом спросил:
-А можно спросить, Отто уже сдал репортаж о вчерашнем митинге? Я опоздал и не знаю нескольких имен.
Она улыбнулась. Я клянусь, что такой улыбки я нигде раньше не встречал.
-Так вы журналист ?
-Да. “Ричмонд Дэйли”, Соединенные Штаты.- Я назвал свое имя.
-Я печатаю как раз репортаж Отто,- сказала она.- Можете посмотреть, но только быстро, пока никого нет.
Я быстро списал в блокнот почти весь отчет Отто Зюйсмайера, потом рассмеялся:
-Прямо заговорщики какие-то.
-Правда…- Она опять улыбнулась.
Возникла пауза, потом я спросил:
-А что вы делаете сегодня вечером ?
-Скучаю вместе с бабушкой,- был ответ.
-Давайте поскучаем вместе, как говорил Людовик 13-й. Пойдемте, выпьем пива. И бабушку прихватим. Она небось обожает пиво.
Девушка рассмеялась:
-Конечно, обожает. Она самый активный участник праздника Октоберфест.
-Так, что вы решите, фройляйн ?
-Пожалуй.- Она опять улыбнулась.- Вечером, хорошо ? После работы…
Потом я узнал, что ее зовут Ханна. И вот теперь я волнуюсь от предвкушения свидания с ней. Через полчаса я должен ее забрать из “Мюнихцайтунг”. Может, это то счастье, которого ждешь всю жизнь?
5
20 декабря 1920 года.
У меня температура, и я не могу выйти из дома…
Хоть мы и не зарегистрировали свои отношения (это оказалось труднее сделать, чем я думал: я — лютеранин, Ханна — наполовину еврейка), мы тем не менее живем вместе у фрау Дитрих (после смерти бабушки, Ханна переехала ко мне). По утрам мы спускаемся в гостиную, где фрау Дитрих уже накрывает на стол для завтрака, быстренько пьем кофе, едим волшебные пирожки с картошкой, и я провожаю Ханну в редакцию на Макс-Жозеф-штрассе. Хоть это и далеко, мы чаще всего идем туда пешком. Если же мы (вернее Ханна) опаздываем, то бежим до Сендлингер пляц, и оттуда на трамвае 15-го или 25-го номера мчимся по длиннющим Соннен-штрассе и Барер-штрассе (мимо Ботанического сада) вплоть до Каролинен пляц.
Обычно я сажусь где-нибудь рядом с Ханной, пишу репортаж, или же болтаю с кем-нибудь из журналистов “Мюнихцайтунг”. Иногда туда заходит мой друг Генрих и увозит меня к себе в редакцию, в “Фолькишер беобахтер”, где мне все время кажется, что что-то здесь не так и мне что-то не нравится, хотя я еще не знаю, что именно, и Генрих рассказывает мне разные анекдоты из жизни своего шефа Альфреда Розенберга. Бывает, что я выхожу в город и брожу по ее улицам. У меня уже есть давно излюбленные маршруты, но я стараюсь “находить” новые улицы или просто ищу заведения пивных, и мы с Ханной вечером идем туда, и я показываю ей свои открытия.
Так было бы и сегодня, если б не моя температура… Черт возьми!
6
5 октября 1921 года.
(Опять не писал целый год!)
Сегодня был день рождения Ханны. Мы решили пригласить несколько своих друзей: Отто Зюйсмайера, Генриха с женой, и еще двух подруг Ханны. Фрау Дитрих с утра колдовала на кухне; она обещала сделать маленький сюрприз для фройляйн Ханны, и поэтому прогнала нас из дома, чтоб мы ей не мешали. Ханна — историк-архитектор по образованию, и с ней вообще очень интересно гулять по Мюнхену. Мы пошли по Риндемаркт-штрассе и вышли на Мариенпляц. Раньше, рассказывала Ханна, Мариенпляц называлась Шранненпляц, и своему тепершнему названию Мариенпляц обязана колонне Марии, которая была создана в 1638 году (в знак благодарности, что шведы пощадили город). Здесь же — созданная по приказу Людвига Первого Новая Ратуша со своей 85-метровой башней. Ежедневный колокольный звон с курантов ратушной башни с 32 фигурами почти в человеческий рост представляли сцены из истории города. Границей же старой части города являлась построенная во второй половине 15-го века Старая Ратуша. Потом мы пошли по Резиденц-штрассе, которая потом переходила в Людвигс-штрассе, и пошли мимо Хоффгартена; он находится недалеко от церкви Театинеркирхе. Улица Людвигс-штрассе заканчивается Фельдхернхалле (Аркада полководцев). Она чем-то напоминает (говорила Ханна) стиль лоджии деи Ланци во Флоренции. В аркаде, которую воздвигли по приказу Людвига Первого, установлены памятники в честь баварских полководцев Тили и Верде…
Устав бродить по улицам и площадям Мюнхена, мы зашли в Музей (Пинакотека).
-Ты, как я вижу, решила восстановить пробелы в моем образовании?- сказал я.
-Нет, глупенький,- рассмеялась Ханна и прижалась ко мне.- Просто с твоей помощью я делаю себе подарок. Ведь я все это очень люблю. Или ты думаешь, что так уж весело целый день сидеть в редакции “Мюнихцайтунг” и стучать на машинке?
-Нет, я так не думаю. И поэтому вот теперь мы заходим в Музей.
-Да, конечно. Спасибо. В свой день рождения я хочу встретиться со всеми своими друзьями.
-Когда-нибудь, мы поедем в Париж, и я тебя познакомлю со своими друзьями.
-Ты только обещаешь, Давид.
-Потерпите еще, фройляйн Ханна. Скоро “Ричмонд Дэйли” вспомнит, что я прекрасно говорю так же и на французском.
-Когда это будет!
Мы на такси (тоже подарок в честь дня рождения) вернулись к себе на Розенталь-штрассе, и уже с подъезда почувствовали волшебные запахи, автором которых, конечно же, была фрау Дитрих. Мы поднялись наверх. Фрау Дитрих открыла нам дверь:
-Вы где пропадали ?
-Гуляли.
-И когда придут ваши гости ?
-Уже скоро,- сказал я, посмотрев на часы.
-Тогда, господин Эттен, я пойду к подруге.
-С чего это вдруг ?
-Не буду вам, молодым, мешать.
-Ни в коем случае, фрау Дитрих,- сказала Ханна и взяла в свои молодые красивые руки старые сморщенные руки фрау Дитрих.- Вы нас очень обидете.
-И потом,- сказал я,- это будет выглядеть так, как будто мы прогнали вас с вашего же дома.
Первым пришел Отто. Он выглядел очень уставшим, хотя и мы все знали, что ему не приходилось сегодня работать, ибо было воскресенье (правда, очень часто приходится работать и в воскресенье: ведь митинги чаще всего происходят по воскресеньям). Но у него был явно какой-то уставший вид. Он поздравил Ханну, поцеловал ее в обе щеки, пожал мне руку, и, плюхнувшись в кресло, сказал Ханне, что их шеф, редактор “Мюнихцайтунг”, – полнейший идиот…
-А что случилось ?- спросила Ханна.
И Отто Зюйсмайер ответил:
-Он сегодня сказал мне по телефону, что “Мюнихцайтунг” сливается с “Фолькишер беобахтер”.
-Господи!
-Между тем это так,- вздохнул Отто.
-А причина?- спросил я.
-О, причина самая веская: наш шеф вступил в ряды Национал-социалистической рабочей партии Германии.
-Ну и что ?
-А то, что он считает, что у партии должен быть один единственный орган, один райх, один фюрер.
-Абсурд.
-Конечно,- сказал Зюйсмайер.- Я тебя как-нибудь возьму с собой на одно из собраний этой партии, и ты услышишь, что говорит их фюрер. У тебя будет удар, если, конечно, не сработает чувство юмора.
-Как его зовут? Я что-то забыл,- сказал я, закуривая.
-Поверь мне, Дэйвид. Наступит время, когда никто не забудет этого имени.
-Так как же ?
-Адольф Гитлер.
-Ах, да! Генрих мне говорил… Но боже мой, Отто, и ты думаешь, что этот маленький ефрейтор из Первой мировой, может что-то из себя представлять?
-Хоть ты и прожил столько в Германии, ты все равно плохо знаешь немцев. Давай с тобой поговорим об этом Адольфе Гитлере через лет этак двенадцать. Какой это будет год? 1933-й? Вот тогда ты вспомнишь еще мои слова.
-Брось, Отто. Ты просто в последнее время очень устал.
-Во всяком случае,- вмешалась в разговор Ханна,- ты мне устроил хороший подарок ко дню рождения, Отто: мне теперь нужно будет искать новую работу. К “Фолькишер беобахтер” не подпустят еврейку и на пушечный выстрел.
-Да, это так,- сказал Отто.- Тебе нужно подумать об этом, Дэйви. А лучше поскорее жениться на Ханне.
-Ты все-таки слишком мрачно смотришь на вещи,- ответил я.
В это время в дверь позвонили, и я услышал, как фрау Дитрих пошла открывать. Через минуту вошли мой друг Генрих и его жена. Стопроцентный немец, Генрих был радостен, полон сил; его вид очень контрастировал с поникшим и помятым видом стопроцентного еврея Отто Зюйсмайера.
-Добрый день, господа коллеги,- приветствовал он нас. Он был в какой-то полувоенной форме, светло-коричневого цвета.- Вам нравится моя форма?- спросил он.
-Объясни в чем дело, Генри,- сказал я, разглядывая его форму.
-Ты помнишь, я тебе рассказывал? 3 августа этого года при нашей партии создалось “гимнастическое и спортивное отделение”.
-И что дальше?
-А то, что сегодня, 5-го октября оно реорганизовалось в штурмовые отряды, сокращенно “СА”.
-Ну и что?
-А то, что теперь мы становимся очень сильными, и у нас будет оружие для борьбы.
-Какой борьбы, Генрих! Ты спятил!
-Отнюдь! И мы будем бороться до конца, во главе с нашим фюрером!
Возникла неловкая пауза. Разглагольствования Генриха внесли в атмосферу беседы какой-то металлический привкус. Ситуацию спасла фрау Дитрих, которая всех нас позвала к столу (как раз в это время пришли две подруги Ханны из “Мюнихцайтунг”).
-С каких пор ты стал таким ярым партийцем, Генрих?- спросил я потом.
-Да недавно. Мне надоело быть рядовым журналистом, Давид. А в НСДАП – впервую очередь – хорошие деньги. Кстати, я вступил в партию вместе с одним своим другом. Он сын одного очень крупного промышленника… О, Дэйвид! Лучше я не буду тебе говорить, кто за нами стоит! А состоять в СА, как сказал нам начальник,- дело и вовсе прибыльное.
-Кто же ваш начальник ?
-Эрнест Рем.
-Это тот мясник, который 2 года назад арестовывал солдат 2-го баварского полка, связанных с коммунистами?- спросил Отто.
В ответ Генрих ничего не ответил.
Мы стали есть. Кулинарные изыски фрау Дитрих полностью разогнали наше уныние, вызванное речами Генриха, и развеселили даже Отто Зюйсмайера.
Сюрпризом фрау Дитрих оказался огромный торт, который она торжественно внесла в комнату на столике с колесиками. Все зааплодировали, и Ханна задула свечи.
-Неплохо живете на американские доллары, фрау Дитрих,- сказал ядовито Генрих нашей хозяйке.
…Теперь уже ночь и давно уже 6 октября. Ханна спит, фрау Дитрих, наверное, тоже… А мне вот не спится!
7
13 ноября 1921 года.
Сегодня мы с Генрихом гуляли и беседовали, вернее, Генрих мне рассказывал про свои партийные дела, к которым я отношусь весьма и весьма несерьезно. Сегодня был был первый ясный осенний день после беспрерывных дождей. Уже дело близилось к вечеру, солнце, которое весь день светило и радовало нас, заходило где-то там за Большой башней.
-Расскажи мне о своем фюрере,- попросил я его в шутку.
-О, Дэйвид, это великий человек,- сказал он мне серьезно.
-И все-таки? Кто он? Откуда взялся? Что он делал во время войны? Как воевал?
И Генрих начал рассказывать. В его словах можно было прочувствовать обожание своим фюрером, уверенность в правоте дела партии, и нечто рабское.
-Понимаешь, Дэйви, мне не надо думать, за меня думает мой фюрер,- объяснил мне он.
Из рассказов Генриха я понял, что всю войну Гитлер прослужил связным при штабе полка, так и не получив чина выше ефрейторского. Даже к концу войны, несмотря на огромную нехватку командного состава, Гитлеру не дали офицерских погон, но это ничего не означает: он, по мнению Генриха, великий человек… Дважды он был ранен – в первый раз в битве на Сомме, в октябре 16 года, второй – в октябре 18 года, в последней битве на Ипре, во время английской газовой атаки. Он попал в лазарет в Пазевальке, где он узнал о капитуляции Германии. Ему тогда было уже почти 30. Там, наверное, он и решил стать политиком. В армии он держался всегда один. В ноябре 18-го его выписали из лазарета, и, поскольку, деваться было некуда, нанялся конвойным в лагерь для военнопленных в Траунштейне. В марте 19 года лагерь распустили, и Гитлер очутился в Мюнхене, где уже была советская власть, которую успешно подавили берлинские войска рейхсвера и части баварского “фрейкора”, из рядов которых впоследствии начальник моего Генриха — Рем создал костяк СА… Гитлер получил задание обнаруживать унтер-офицеров и рядовых во 2 баварском пехотном полку, которые в пору Советов сочувствовали коммунистам, то есть быть осведомителем. Гитлер успешно и легко справился с поручением. Баварскими войсками командовал генерал фон Эпп, и его ближайшим помощником и политическим советником был капитан Эрнест Рем. Рем и был не только первым начальником Гитлера, но и первым человеком, который разглядел в бывшем ефрейторе качества, ему нужные. Рему сообщили, что среди демобилизованных есть такой малый, который, хоть и полоумный, может ораторствовать в течении часа без перерыва, и вот за 2 марки в день Гитлер был нанят Ремом в качестве агента по секретным поручениям. Он должен был докладывать шефу все, что ему удавалось подслушать в казармах. Вскоре Гитлер открыл в себе бесценный дар: он мог говорить, ораторствовать. И вот 12 сентября 1919 года Гитлер получил задание от политического отдела рейхсвера заняться небольшой группой, которая называла себя “Немецкая рабочая партия”, которая устраивает в пивной Штернеке митинг. На этом митинге и выступил впервые Гитлер, причем совершенно случайно, просто решив защитить оратора Готфрида Федера, которому в свою очередь пришлось защищаться от оппоненотов. После этого Гитлера председатель этой партии Антон Дрекслер зачислил в партию, и Гитлер с разрешения Рема согласился. Вступив в эту партию Харрера-Дрекслера-Федера, Гитлер, который вскоре переименовал партию в Национал-социалистическую рабочую партию Германии, “сожрал изнутри”, расправившись с тремя перечисленными председателями партии, и объявил себя фюрером. 3 октября 1919 года Гитлер впервые выступил в пивной “Хофбройхаузкеллер” уже как фюрер.
Дальше Генрих начал распространяться об идеях нацистов. Я слушал и думал, что все это абсурд и дикость, и удивлялся тому, что Генрих, мой друг, получивший университетское образование (он не был призван в армию, и не был на войне из-за хромоты), может принимать все это за чистую монету и верить в эти глупости нацистов . Я сказал ему об этом, но он мне возразил, сказав, что я ничего не понимаю, и что у меня нету никакого понимания того, что творится в Европе вообще и в Германии в частности, потому что я — американец.
-Совсем другая культура, Дэйви. Тебе трудно понять, что эта продажная республика, которая зовется Ваймарской, обречена.
-Но почему же?! Почему ваша партия так думает?
-Дорогой друг! Потому что мы должны построить тот райх, который может поднять дух немцев.
-И как вы это сделаете?
-Очень просто. Нам помогут.
-Кто?
-Промышленники.
-А международное сообщество?
-Глупости все это,- уверенно сказал Генрих.- К тому же Англия на нашей стороне. Англия ведь не хочет, чтоб Франция на континенте приобрела такую силу и поэтому будет помогать нам, и еще все мечтают о том, чтоб покончить с заразой большевизма. Эту священную роль цивилизованный мир предоставит Германии.
Я ничего не сказал. Мне все это представляется очень диким, особенно, когда Генрих начинает мне толковать идеи национал-социализма, сдобренные лозунгами редактора “Фолькишер беобахтер” – Альфреда Розенберга…
8
9 декабря 1921 года.
На прошлой неделе послав статью “Немцы сегодня” в США, я стал очень часто задумываться над этим самым вопросом: “немцы сегодня”… Статья, теперь я это уже понимаю, была написана очень плохо, я бы даже сказал, несерьезно. И я чувствую, что теряю покой. Не из-за статьи, нет… Мне не давает покоя человек по имени Адольф Гитлер… И я попросил Генриха рассказывать мне все, что случается у них в партии и в газете, и побольше подробностей об их фюрере.
-Зачем тебе это, Дэйви?-спросил меня Генрих
-Не знаю, Генри. Я не могу это объяснить.
Уже дома, когда я рассказал обо всем Ханне, она мне сказала:
-Да выбрось его из головы! Ты ведь уже теперь сходишь с ума! У тебя навязчивая идея по названию “Адолф Гитлер”?
-У меня такое впечатление,- ответил я на полном серьезе,- что я его, и именно его боюсь. Я все больше склоняюсь к мнению Отто Зюйсмайера о том, что мы еще услышим о “великих подвигах” этого человека…
Ханна покрутила палцем у виска, в знак того, что я сошел с ума, и пошла к фрау Дитрих поболтать, “оставив меня наедине с Адольфом Гитлером”. Вот и сижу до сих пор над машинкой.
9
Август 1923 года
Очень давно не писал.
У меня уже сын Винсент, и мы с Ханной в скором времени ожидаем появляния на свет нашего второго мальчика, которого решили назвать Тео… Ханна называется теперь уже фрау Эттен, и является моей женой, и я как будто чувствую себя счастливым.
Сегодня впервые я встретил Адольфа Гитлера на митинге в цирке Кроне.
Первое впечатление, которое создалось о нем, это то, что он показался мне глуповатым. Когда я услышал его речь, я расхохотался. Мне захотелось сказать: “Он похож на собственную карикатуру!”.
Временами создавалось впечатление, что он всегда ходит с открытым ртом и с отвисшей челюстью. Вид у него был либо вопросительным, либо он сжимал губы так решительно, что опять-таки выглядел глуповатым. В отношении своей внешности, манер, жестов, костюма и поведении он удивительно тривиален. Гитлер выглядит, как миллионы различных “маленьких людей”. Его ноги слишком коротки для торса. У него обвисшие плечи, впалая грудь, намечающееся брюшко. Он плохо держится на ногах. Походка у него некрасивая, ибо он выворачивает ноги при ходьбе; у него темные тонкие густые волосы, прилизанные на лбу; глаза — серо-сине-зеленые; нос — крупный мясистый; акцент – австрийский. Мне говорили, что внучка Рихарда Вагнера, Фриделинд, во взгляде Гитлера находит нечто фантастическое. Может быть. Внучке великого композитора виднее, хотя я ничего такого не заметил. Мне он показался в первую очередь очень хитрым… У Гитлера короткие усики щеточкой и много зубов, замененных мостами. Руки висели как плети, пиджак висел на нем, как мешок. Интересно было б его увидеть в партийной форме…
10
20 ноября 1923г.
Наконец-то я могу об этом писать в дневнике – до сих пор все больше в корреспонденциях…
8 ноября 1923 года в Мюнхенской пивной “Бюргербройкеллер” выступил перед промышленниками баварский министр-президент монархист Густав фон Кар. Адольф Гитлер решил, что это самый подходящий момент захватить правящую верхушку Баварии и заставить ее присоединиться к “революции”. Через полчаса после того, как Кар начал свою речь, в зал пивной вбежал Гитлер в сопровождении вооруженных СА. Полицейские не чинили препятствий, ибо нацист Фрик, министр внутренних дел Баварии, отдал соответствующий приказ офицеру полиции. С револьвером в руке Гитлер вскочил на трибуну и выстрелил в воздух. И так начался путч. Рядом с Гитлером стояли его секретарь Гесс и Ульрих Граф. Входы в зал заняли штурмовики, в вестибюль вкатили пулемет. Кар, прервавший речь, побледнел и сошел с трибуны, а Гитлер начал истерично кричать: ”Национальная революция началась! Зал оцеплен 600 вооруженными до зубов людьми! Баварское и общеимперское правительства низложены! Образовано временное правительство! Казармы рейхсвера и полиции заняты нашими людьми! Рейхсвер и полиция выступают под знаменем со свастикой!”
Все это было блефом, но блеф удался. Приказав Кару, Лоссову и Зейссеру пройти с ним в соседнюю комнату, Гитлер принялся уговаривать триумвират возглавить нацистскую “революцию”. Однако баварские политики не спешили дать свое согласие. Тогда Гитлер выхватил револьвер и закричал: ”В моем револьвере 4 пули: три для вас, последняя для меня!” После этих слов он приставил пистолет к виску и воскликнул: ”Если я завтра не стану победителем, то стану мертвецом!” Однако и это не помогло. Министры начали препираться с ним. Но тут в мозгу фюрера возник еще один план, вернее, еще один обман. Он выбежал в зал и, вскочив на трибуну, заявил, что Кар, Зейссер и Лоссов уже организовали вместе с ним новое правительство. Закончил он эту речь так:”Предлагаю, перед тем как расправиться с преступниками, которые толкают сейчас Германию в пропасть, взять на себя руководство политикой временного правительства. Его превосходительство Людендорф берет на себя руководство немецкой национальной армией 2. Задача временного правительства выступить в поход против погрязшего в грехах Вавилона – Берлина и спасти немецкий народ… Утро увидит либо новое национальное правительство в Германии, либо нас мертвыми”.
Таким образом Гитлер дважды поклялся в тот вечер, что он либо победит, либо умрет. И притом на следующее же утро. Но до утра было еще далеко.
Далее события развивались так. Триумвират принес присягу временному правительству, и Гитлер отбыл из пивной. Лоссов, Кар, и Зейссер тоже ушли, сказав, что им надо отдать соответствующие распоряжения для похода на Берлин. На этом кончился первый этап “пивного путча”. Покинув “Бюргербройкеллер”, баварские министры связались с частями рйхсвера, перевели правительство из Мюнхена в ближайший городок и велели расклеить прокламации следующего содержания: ”Обман и ложь честолюбивых молодчиков превратили манифестацию национального возрождения в отвратительную сцену насилия. Вырванное у меня, генерала фон Лоссова, полковника Зейссера под дулом пистолета заявление ровным счетом ничего не значит. Приказываю считать распущенными национал-социалистическую рабочую партию, а так же союзы “Оберланд” и “Рейхскригсфлагге”. Фон Кар, генеральный комиссар”.
Утром воззвания Кара уже висели по всему Мюнхену. Впрочем, их могло и не быть. Никакого путча, а тем более национальной “революции” не произошло. Нацисты даже не захватили ключевые позиции в городе: полицей-президиум, вокзал, электростанцию. Телеграф и тот работал совершенно нормально и, между прочим, принял телеграмму Секта из грешного Вавилона – Берлина, адресованное баварскому рейхсверу. В этой телеграмме приказывалось подавить мятежников. Единственный, кто действовал в ночь с 8 на 9 ноября был Рем и союз “Рейхскригсфлагге”. Рем и его отряды захватили здание командования военного округа.
Ознакомившись с обстановкой, Гитлер предпринял две акции: послал парламентеров от имени Людендорфа в казарму 19-го полка, чтоб установить контакт все с тем же триумвиратом. Кроме того, он отправил гонца в замок кронпринца в Баварских Альпах, чтобы заручиться поддержкой его высочества. Однако обе акции окончились неудачей. Парламентеров арестовали. Положение сложилось тяжелое для нацистов, которых “покинули” министры и крон-принц. На этом путч возможно, и закончился бы, не будь в стане нацистов генерала Людендорфа; он был уверен, что одного его появления достаточно, чтобы рейхсвер и полиция, печатая шаг, двинулись за ним. Генерал предложил растерявшимся нацистам пойти к центру города, воссоединиться с Ремом, засевшим в здании командования военного округа, и совершить военный переворот. Гитлер долго колебался, прежде чем принял план Людендорфа. Один из иностранных журналистов, кстати мой друг, описал эти колебания так: ”Гитлер снял каску и вернулся в исходную позицию… Гитлер надел каску… Гитлер снял каску…” В конце концов Гитлер надел каску и вместе с 3000 нацистов, собравшихся у “Бюргербройкеллера” направился к центру города: во главе колонны, кроме Гитлера и Людендорфа, шествовали Геринг, Розенберг. Ульрих фон Граф и так далее. За ними ехал грузовик с пулеметами. Штурмовики были вооружены. Пройдя несколько сот метров, колонна остановилась. На мосту через Изар стоял полицейский патруль. Но Геринг выбежал из рядов и сказал, что в колонне находятся заложники – баварские министры и что, если колонну не пропустят, он, Геринг, перестреляет заложников. Нацистов пропустили, и они благополучно добрались до Мариенплац, где в это время держал речь вождь нюрнбергских фашистов Штрейхер. Штрейхер и его слушатели присоединились к путчистам. К полудню колонна вышла на Резиденцштрассе, которая ведет к “Фельдхернхалле”, то есть к пантеону с бюстами полководцев. За ней был Одеонплац и здание, где сидел осажденный частями рейхсвера Рем. Конец узкой Резиденцштрассе заняли около 100 полицейских. Ульрих Граф выбежал вперед и закричал:”Не стрелять! С нами его превосходительство Людендорф и Гитлер”. Однако на полицейских “превосходительство” не подействовало. Они не собирались пропускать колонну. После недолгой перепалки раздался выстрел. Кто именно выстрелил – с достоверностью установить не удалось – не то Гитлер, не то Штрейхер. После этого началась перестрелка. На мостовую сразу же упали Шейбнер-Рихтер, который шел под руку с Гитлером, сам Гитлер (при падении он сломал себе ключицу), Геринг и еще несколько человек. Шейбнер-Рихтер был убит, Геринг ранен. Как оказалось впоследствии, нацисты потеряли 16 человек, полиция – трех. Стрельба продолжалась всего минуты две. После этого нацисты разбежались. Фюрер забрался в легковую машину, которая ехала в хвосте колонны. Один из нацистов, доктор Шульц, привез его в поместье семьи Ханфштенгль, недалеко от Мюнхена.
Людендорф был арестован полицейскими на Одеонплац, раненного Геринга его жена в тот же день переправила в Австрию, туда же бежал и Гесс. Череь 2 часа после бегства Гитлера капитулировал Рем. Его тоже арестовали. На этом кончилась нацистская “революция”. В тот же день, 9 ноября правительство запретило НСДАП и газету-орган партии “Фолькишер беобахтер”.
Как сообщили местные газеты, Гитлера арестовали 11 ноября в Уффинге на озере Штаффельзее.
Вот как на самом деле обстояло дело, которое в историю, наверное, войдет как “пивной путч”. Я был очевидцем всего этого…
11
31 апреля 1924 год
1 апреля 1924 года Гитлеру после судебного процесса вынесли приговор (за госизмену) к заключению на пять лет и выплате 200 золотых марок.
Теперь Гитлер в тюрьме Ландсберг. Мой друг Генрих говорит, что туда отправлен и его секретарь Гесс. Гесс явился в Баварию из Австрии, куда он бежал после путча, чтобы и в тюрьме выполнять свои секретарские обязанности… Говорят, здесь, в Ландсберге, с большой помпой отметили тридцатипятилетие Гитлера. А Генрих говорит, что Гитлер в тюрьме еще ранней весной начал писать книгу, которую он диктует Гессу.
12
Лето 1924 года.
От того же Генриха (он был сегодня сильно пьяный) узнал о некоторых друзьях и соратниках Гитлера.
Юлиус Штрейхер — близкий друг Гитлера– имеет судимость и 4 года тюрьмы за сексуальное преступление, жертвой которого стала 9-летняя девочка.
Герман Эссер – наставник Гитлера по вопросам пропаганды наркоман. Эккарт – авторитет по вопросам культуры – тоже.
Рем – гомосексуалист. Герман Геринг – второй человек после Гитлера в партии судим.
Хейнес – убийца- шантажист.
Роберт Лей – алкоголик.
Мартин Борман – говорят, начал свою карьеру со зверского убийства.
Вот такие дела. Хреново.
13
20 декабря 1924 года.
Сегодня Адольфа Гитлера досрочное освободили из тюрмы. Зачем?
14
26.041925 г.
Сегодня генерал-фельдмаршал фон Гинденбург избран президентом.
15
18.07.25 года
Вышел в свет первый том книги Адольфа Гитлера. Он называется “Майн Кампф”.
16
9.11.25 год
Сегодня узнал, что партия НСДАП создала так называемые “охранные отряды” – СС.
17
6 июля 1926 года.
Вчера вернулся из Ваймара. Там с 3-го по 4-е июня проводился второй Всегерманский съезд НСДАП. Создали молодежную организацию, которая называется “Гитлерюгент”. Немцы сошли с ума!
18
10 декабря 1926года.
Вышел в свет второй том “Майн Кампф”.
19
Осень 1929 года.
Мой Генрих рассказал, что Гитлер назначил руководителем СС бывшего секретаря Штрассера, владельца птицефермы, Генриха Гиммлера. Его в партии называют “навоз” (информация опять же от моего Генриха. Кстати, он получил какую-то должность).
20
13.10.30 г
Не перестаю удивляться немцам, хотя, может быть, мне, как американцу, не все всегда понятно?
Сегодня было открытие райхстага. Я поражен: 107 депутатов от партии НСДАП появились в коричневых рубашках. И все это потерпели, и никто не запротестовал…
21
5.01.31 г.
Назначили Рема шефом штаба СА.
22
25.02.32.
Сегодня мой Генрих опять заявился к нам пьяный (отвратная у него привычка!). Разбудил детей, Ханну, фрау Дитрих.
Я спросил, что случилось? По какому поводу пьянка? Генрих ответил (развалясь на диване):
-Гитлер — немецкий подданный!
Видимо весь день отмечали это великое событие, подумал я.
23
30 января1933г.
Гитлер пришел к власти. Узнав это, у меня была пятиминутная истерика, причем, оказалось, что я очень напугал Ханну и фрау Дитрих. Я кричал:”Идиоты! Идиоты!”
Как уже шутят у нас в городе: “Гинденбург сделал канцлером Гитлера”.
24
20 февраля 1933 года.
Мы с Ханной, Винсентом и Тео переезжаем в Берлин. Это приказ “Ричмонд Дэйли”. Отныне мы будем жить там.
Прощай, Мюних! Ты стал моей родиной, я прожил здесь почти 14 лет!
Прощайте, говорю я фрау Дитрих. Кто знает, встретмся ли мы когда-нибудь? Кто знает, вернусь ли я когда-нибудь в Мюнхен?
25
20 марта 1933 года.
Иногда мне кажется, что Генрих куда более важная персона в пришедшей к власти партии НСДАП, чем прикидывается. То, что он мне рассказал, должен знать очень высокое по своему положению лицо. Или же ему самому рассказало все это какое-то очень важное лицо в аппарате партии? Тогда откуда такое доверие к самому Генриху? Еще вопрос: почему Генрих мне все это рассказывает? Ведь это такие сведения, из-за которых можно попасть в тюрьму за государственную измену. Почему Генрих так рискует? Ведь не потому же, что он мой друг. Или он понимает, что эти сведения я даже не могу переслать в США, до такой степени они секретны, как мне кажется? Или он меня подставляет? Господи, не оставляй меня!!!
Ну так вот: Генрих мне рассказал, что уже меньше, чем через месяц после прихода к власти, чтобы добиться успеха и создать необходимую атмосферу перед выборами, нацисты изобрели нечто эффективное и психологическое для воздействия на избирателей… И так возник план поджога рейхстага, который произошел 27 февраля…
Вечер 27 февраля , как мне рассказал Генрих, Гитлер провел в квартире Геббельса; пили чай, ели печенья фрау Магды, слушали Вагнера, потом зазвонил телефон и Геббельсу сообщили, что рейхстаг горит… Фюрер и Геббельс на машине помчались к горящему зданию. Там уже были Геринг и шеф прусского гестапо Дильс. Геринг кричал, что это начало коммунистического восстания, а Гитлер был вне себя. Его лицо было багровым от возбуждения. Он кричал так неистово, что, казалось, сейчас же лопнет: “Теперь не может быть никакой пощады! Кто станет нам поперек дороги, будет уничтожен! Каждый коммунистический функционер должен быть расстрелян, где бы он ни находился. Не будет пощады и для социал-демократов!”
В 21:17 к пожару прибыли первые полицейские машины. Полиция проникла в рейхстаг и арестовала человека, который бродил по зданию полуголый, потный, со спутанными волосами. Это был голландский подданный Мариус ван дер Люббе. Комиссар полиции тут же произвел допрос, и ван дер Люббе без запинки продиктовал 60 страниц и каждую страницу скрепил своей подписью. Шеф пожарной охраны Вальтер Гемп обратил внимание на то, что по распоряжению Геринга (президента рейхстага) именно в этот вечер из здания была удалена вся охрана 3. Одни считают, что автор идеи поджога рейхстага Геринг, другие – Геббельс. Тем не менее с самого начала, как сказал Генрих было решено свалить всю вину на коммунистов. И действительно, неделя после поджога рейхстага (до 5 марта, дня выборов), нацистами была наименована “неделей пробудившегося народа”, и в результате были убиты, арестованы, либо были вынуждены покинуть Германию 150 тысяч коммунистов,.
26
1 апреля 1933 года
Уже скоро полночь, и пока еще1 апреля 1933 года. Сегодня мы узнали, что по всей Германии прошли массовые еврейские погромы. Это чудовищно! Ханна все время плачет и просит, чтоб мы уехали из Германии. Я ее успокаивал, как мог. Но она очень боится. Я ей объяснил, что ее никто не может тронуть, так как она уже является подданной США.
27
10 мая 1933 г.
Я это видел, видел, видел, видел!!!!!!!!!!!!!!!
Сегодня, 10 мая 1933 г. в Берлине перед университетом нацисты устроили огромный костер из книг. Книги приносили с утра студенты и студентки. Горело все, что не отвечало требованиям и понятиям нaцистов об арийском происхождении. Это, наверное, самое грандиозное за всю историю человечества аутодафе! Господи, неужели я это видел своими глазами? Не дaй боже увидеть нечто подобное еще раз…
Я начинaю склоняться к мысли Ханны о том, чтоб покинуть Германию. Думаю, написать письмо в “Ричмонд Дэйли” с просьбой разрешить мне выехать из Германии.
28
21 мая 1933 года.
Сегодня мы все (иностранные журналисты) слушали с большим интересом по радио речь Гитлера о Мире. В этой речи он сказал: “Тот, кто поднимает сегодня в Европе факел войны, хочет ввернуть ее в хаос…”.
Как мне хочется верить в его искренность!.. Но я не верю… Я слишком давно его знаю. Гитлер очень хитер!
Потом, под вечер, когда я спросил Генриха (мы стали встречаться каждый вечер), что он думает об этой речи фюрера, он лишь глупо ухмыльнулся. Не нравится мне все это.
29
Октябрь 1933 года.
21 сентября начался процесс по делу поджога рейхстага в Ляйпциге. По решению суда виновником поджога рейхстага был объявлен болгарский коммунист Георгий Димитров.
30
Май 1934 года.
Уже 5 месяцев Ханна, Винсент и Тео живут в Нью-Йорке. Ханна пишет мне, что мои родители (как я по ним соскучился!), очень хорошо приняли ее и детей, и все они ждут, когда я вернусь на родину… Что я могу ответить? Я и сам не хочу досматривать эту комедию с национал-социализмом в главной роли… Я почему-то думаю, что все это закончится трагедией. И ловлю себя на чувстве, что я все то, что происходит здесь в Германии, понимаю лучше, чем все там, за океаном, у меня на родине. Господи! Неужели они там не понимают, как все это опасно?!
…Уже полгода, как я ничего не знаю о моем мюнхенском друге Отто Зюйсмайере, журналисте. Сначала он мне регулярно писал, но потом куда-то пропал, и от него нет никаких известий. Я спрашивал о нем Генриха, может он что-то знает. Но Генрих лишь пожал плечами… Что мне думать?
31
4 июля 1934 год.
Недавно от меня уехал Генрих. Он был весь пыльный, потный, не бритый, уставший. Я до того был ошарашен рассказом Генриха, что вынужден был прогуляться после его ухода, потом уже начать стучать на машинке. Рассказ Генриха озаглавлен так: “Ночи длинных ножей”. Это не моя поэтическая фантазия, нет! Это название операции… Кажется, фюрер расправляется с бывшими соратниками и работодателями… Посмотрим…
Итак, по Берлину был пущен слух, будто штурмовые отряды собираются развязать новую, “вторую” революцию, что рководители СА отказываются, мол, повиноваться фюреру, что они хотят захватить власть и провозгласить фюрером Эрнста Рема. В столице начали распространяться самые фантастические россказни о предательских намерениях штурмовиков (это правда, это я сам тоже слышал).
Лишь после того, как приготовления были полностью завершены, Гитлер приступил к действиям. 29 июня он отправился в Эссен. Официально было заявлено, что фюрер поехал на свадьбу гаулейтера Эссена. Фактически, однако, эта поездка преследовала двоякую цель: Гитлер хотел отвлечь внимание Рема от готовящейся резни, а так же считал необходимым встретиться с Круппом и Тиссеном, чтобы проинформировать их о предстоящих событиях и вновь получить их благословение.
В Эссене собирались основные актеры подготовляемой кровавой драмы: Гитлер, Геринг, Гиммлер. Роли были уже распределены. Фюрер взял на себя расправу с Ремом в Бад-Висзее. Геринг и Гиммлер направились в столицу, чтобы руководить растрелом берлинской верхушки СА. В последнюю минуту к участию в расправе был привлечен и Геббельс – Гитлер не забыл, как решительно и ловко Геббельс в 1926-27 годах предал Штрассера и переметнулся на его сторону. Видимо, он решил, что было бы “несправедливо” не дать Геббельсу достойно завершить начатое дело – застрелить бывшего начальника и покровителя. Ночь с 29 по 30 июня Гитлер провел в Годесберге, недалеко от Эссена. Сюда он вызвал Геббельса, шефа нацистского отдела печати Отто Дитриха и Виктора Лютце4. В 2 часа ночи с близлежащего аэродрома Гитлер вылетел в Мюнхен.
Там акция против СА уже шла полным ходом. Проводила ее группа особо доверенных лиц, куда входили: бывший барышник и запойный пьяница Кристиан Вебер, многолетний шофер Гитлера Эмиль Морис (впавший в немилость и жаждавший реабилитировать себя), бывший взломщик Иозеф Бертольд и др. Руководил ими председатель нацистского партийного суда Бух. Действовать эта группа начала после того, как получила ночью телеграмму Гитлера из Годесберга. По этому сигналу эсэсовцы ворвались в штаб-квартиру руководителей СА, с которыми они только что вместе бражничали, и арестовали их. Когда Гитлер прибыл в Мюнхен, он сорвал погоны с тамошнего главы СА обергруппенфюрера СА Шнейдхубера и плюнул ему в лицо. Генрих говорит, что вид у фюрера был страшный: глаза вылезали из орбит, на лоб свисала потная прядь, он захлебывался криком.
Из Мюнхена Гитлер двинулся в сопровождении большого отряда вооруженных СС в Бад-Висзее, где находился Рем и “цвет” СА. “Заговорщики”, не подозревавшие, что они, по версии Гитлера, как раз в это время руководят путчем штурмовиков, лежали в постелях в отеле “Гензельбауэр” и спали мертвым сном. Всю ночь они пьянствовали и развратничали и только под утро разошлись по своим комнатам. В сопровождении отряда СС Гитлер отправился в Висзее и тихо постучал в дверь Рему. “Разрешите доложить о сообщении из Мюнхена”,- слазал Гитлер, изменив голос. “Входи!”-крикнул Рем, приняв фюрера за своего адъютанта – дверь открыта.”
Тогда Гитлер распахнул дверь и набросился на лежавшего в постели Рема, схватил его за горло и закричал: “Ты арестован, свинья!” Сначала Рем не хотел одеваться. Тогда ему бросили в лицо одежду и заставили встать. В соседней комнате гомосексуалист Хейнес лежал со своим мальчиком. Хейнес разревелся: “Мой фюрер, я с ним ничего не делал… ” . В коридоре фюреру попался вертлявый мужчина с нарумяненными щеками: “Кто вы такой?” “Я слуга господина начальника штаба”,- ответил этот приближенный Рема.
…Фюрер приказал собрать “мальчиков” в подвале отеля и всех без исключения перестрелять.
А вот последние часы гомосексуалиста Рема- “первооткривателя” Гитлера и его ближайшего сподвижника, всемогущего шефа СА:5 В шесть утра команда СС доставила в тюрьму Штадельхейм в Мюнхене около двухсот штурмовиков… Из препроводиловки узнали, что арестована вся верхушка СА и все начальники отделов центрального штаба СА. За час до полудня привезли и самого Рема, его адъютантов и личную охрану… Ганс Франк, баварский министр юстиции, велел открыть его камеру и вошел. Рем обрадовался Франку и сказал: “Что происходит? Фюрер попал под влияние моих смертельных врагов. Задумал уничтожить СА”… Потом Рем пожал ему руку со словами: “Все революции пожирают своих детей”. Рему передали в камеру пистолет, но он отказался покончить жизнь самоубийством. Тогда два эсэсовца подошли к камере, распахнули дверь и открыли огонь. Перед смертью Рем крикнул: ”Мой фюрер! Мой Фюрер!”. 30 июня в Берлине был расстрелян Штрассер, а казни продолжались 1 и 2 июня тоже. Чтобы отвлечь внимание от этой оргии убийств, Гитлер устроил вечером 1 июля пышный прием в саду райхсканцелярии. Во время приема ему приносили сведения о новых расправах…
Сегодня умер Гинденбург. Мы узнали, что буквально через час после его смерти правительство издало указ о том, что посты райхспрезидента и райхсканцлера сливаются. Сегодня же армия дала присягу на верность лично Гитлеру.
32
Октябрь 1934 года
Германия выходит из Лиги наций.
33
12 марта 1938 года.
Сегодня произошел аншлюс Австрии. Дело давно идет к новой заварушке. Я это чувствую…
34
2 октября 1938 года.
От Генриха я узнал, что 30 сентября 1938 года в час ночи Гитлер, Чемберлен, Муссолини, Даладье подписали в Мюнхене соглашение об отторжении Судетской области от Чехии. Свинство!
35
1.10.1938 год
Сегодня германские войска вступили в Судетскую область.
36
9.11.38 год.
Эту ночь Генрих назвал “Хрустальной”… Что произошло? Все очень просто. Бесчинства в отношении евреев…
Он только что (полдень) ушел от меня.
37
15.03.39 год.
Вступление германских войск в Чехию.
38
16.03.39 год.
Сегодня мы узнали, что Богемию и Моравию включили в состав Райха.
39
26.03.39 год.
Сегодня Польша отклонила требование немцев отдать Данцинг.
40
22.05.39 год.
Сегодня Германия и Италия заключили военный договор. Конечно, он называется “Стальной пакт” .
41
23.08.39 год
Тут в Берлине все говорят, что великий фюрер обвел вокруг пальца самого Сталина, вождя большевиков.
Сегодня Риббеннтроп заключил с большевистской Россией пакт о ненападении.
42
25 августа 1939 года.
Все очень быстро поменялось в моей жизни. Я сейчас пишу впопыхах, ибо одновременно собираю вещи.Я уезжаю из Германии. Боже мой. Она стала моей второй родиной. Теперь уже давно, с 33 года, больной коричневой болезнью, но все же родиной. Здесь я живу уже 20 лет! Подумать только!
А случилось вот что: рано утром ко мне ворвался взволнованный Генрих (теперь он большой человек, одетый в черную форму штандартен фюрера СС). Он сел в мое кресло закурил, и попросил меня налить ему виски (которое я регулярно получаю из США). Сегодня он как-то странно смотрел на меня и, наконец, я не выдержал.
-Что-то случилось, Генри?
-Да, Давид. Тебе нужно покинуть пределы Райха.
-С какой стати, позволь тебя спросить? У меня есть свое начальство, и я должен обговорить это с дирекцией “Ричмнонд Дэйли”.
-Поверь мне, Давид. Скоро может начаться черт-те знает что! Понимаешь? Вот тебе билет на самолет до Парижа.
Я расхохотался.
-Знаешь, Генри, это похоже на высылку!
Генрих глотнул виски.
-Знаешь,- сказал он в свою очередь,- если б я не знал тебя 30 лет, я бы обиделся на тебя. Но я не обижаюсь, а просто объясняю: это не высылка, ибо никто пока не знает что ты уезжаешь (хотя на тебя в гестапо есть досье, конечно, но тебя не прощупывают, потому что ты мой друг!). Я купил билеты сам и советую (нет! Это не правильная формулировка), прошу тебя уехать из Германии. Поверь, что я это говорю для тебя…
Не надо было заставлять Генриха повторять дважды. Я все понял. Я понял, что он знает нечто, что мне не имеет права говорить. Я понимаю, насколько все серьезно по тому, что он уже сам купил для меня билет. Хотя я не понимаю другое: как мне может что-то угрожать, если я подданный США?
Тем не менее я решил послушаться Генриха. Несмотря на его национал-социализм, он мне никогда не давал дурного совета.
Через час за мной заедет машина с шофером Генриха…
Что я скажу теперь? Прощай, Германия!
43
1.09.39 год.6
Я в Париже.
Сколько раз мы с Ханной мечтали уехать в Париж? Но я не жалею, что я все эти годы прожил в Германии…
Только что поговорил по телефону с Ханной. Говорит, у них все в порядке, что сыновья выросли. Она спросила:
-А что нового в Европе?
И я ответил:
-Сегодня нам сообщили, что Германия напала на Польшу…
-Что все это означает, Дэйви?- спросила моя жена.
-Пока не знаю, дорогая. Но, по-моему, французы ко всему относятся очень легкомысленно…
Вот такой разговор.
Теперь я приму душ и выйду погулять по Бульварам.
Как мне бы хотелось погулять с тобой, Ханна!
Посмотрим, что завтрашний день нам принесет…
44
Эпилог
Я очень многое забыл. Прошло столько времени… И остались только эти записи… Они неполны, и некоторые даты, цифры еще надо будет проверить. У меня нет возможности сделать это… Мне скоро уже 90 лет, и я скоро умру, и эти записки станут единственным, что останется после меня на этой земле.
Я благодарю господа бога за то, что прожил эту жизнь. Я благодарю господа бога за то, что все еще могу держать авторучку в руках…
Примечания:
1)-“Фолькишер беобахтер” — политический орган партии НСДАП.(автор).
2)-В это время еще не существовало немецкой национальной армии, а его превосходительство Людендорф о своем назначении ничего еще не знал. Это был очередной блеф Гитлера.(автор).
3)-Вальтера Гемпа вскоре уволили, а потом его задушили неизвестные лица. У своего письменного стола был застрелян депутат Эрнест Оберфорен, который решил заняться выяснением обстоятельств поджога и написал довольно-таки подробный рапорт. Из всех штурмовиков, которые приводили план в исполнение, т.е. подожгли рейхстаг, никто не остался в живых.(автор).
4)-будущего начальника штаба СА то есть преемника Рема. (автор).
5)-описано на Нюрнбергском процессе Гансом Франком, баварским министром юстиции, ставшим впоследствии “генерал-губернатором” в Польше.(автор).
6)-День начала Второй Мировой Войны.(автор).
25.06. 2004 г.