Деревенька
Храм на взгорке,
пастораль речных долин,
деревенька – три домишка, два плетня…
За деревьями садится птичий клин
в жёлтый сумрак угасающего дня.
Так поспешен, суетлив и длинноног –
дождь, промчавшийся мальчишкой озорным,
и прибитой пылью пахнет вдоль дорог,
да витает горьковато-сладкий дым
жженых листьев…
Лета бабьего печаль
Навевает пряной осени дурман,
и дрожит жемчужной сеткой по ночам
в паутинках заблудившийся туман…
Нам, привыкшим к суматохе городской,
скучен здешнего житья неспешный ход –
время тянется резиной день-деньской,
и на завтра всё известно наперёд.
Хлеб домашний и парное молоко,
и медовых сот янтарное желе…
Прямо с грядки гостя баловать легко
деревенским разносольем на столе.
А природа хороша, как никогда!
В ярких шалях золотых под хохлому
словно кружатся деревья у пруда
хороводами цветными по холму.
День осенний спелым яблоком упруг,
жарким солнцем тень наводит на плетень,
да просторы необъятные вокруг
вымирающих российских деревень.
И последние из местных «могикан»
нас наутро к дому выйдут провожать…
Поклониться этим славным старикам –
Эх, прости…
прости-прощай, Расея-мать…
Гравюра тишины январской…
Гравюра тишины январской,
и снега белая гуашь,
где обозначен чёрной краской
пространства чёткий антураж.
Изящна графика резная,
тончайших линий волшебство –
деревьев хрупкая, сквозная
причудливость…
И что с того,
что в этом пристальном пейзаже
мы – мимолётная деталь,
весьма случайная, и даже –
подробность лишняя…
Как жаль,
что в стылом омуте окраин,
прозрачном, кажется, насквозь,
и заштрихованном ветрами
вдруг оказаться довелось.
Нам в лабиринте
улиц зимних,
ещё надеясь на весну,
спасаться нежностью взаимной
и пить по капле тишину…
Херсонес
Храм, наверное, был просторен…
В обрамлении облаков
Древний город над синим морем,
Золотистая пыль веков.
Над колоннами базилики
Чаек вечная суета,
Голос колокола великий,
Блеск Владимирского креста.
Те же камни, руины, своды,
То же солнце с утра встаёт…
Херсонесский приют свободы
У старинных морских ворот.
Пусть угасшей культуры фрески
Скрыты временем до поры,
Но в античном театре – действо
Современной живой игры.
Полыхает огонь над морем
Под танцующих звуков шквал,
И сюжетам извечным вторя,
Звёздный купол венчает зал…
Всё проходит… и слава – бремя,
Коль для счастья она мала…
Мотылёк мирозданья – время,
Здесь мелькнули твои крыла.
Капелькой на дне воспоминаний…
Тёплый ветер, расплавляя воском
южной ночи приторную лунность,
на пустынном пляжике приморском
нам наворожил любовь и юность…
Капелькой на дне воспоминаний
нежится разгаданное слово.
Помнишь, мы ещё не понимали,
что оно сорваться с губ готово?
Ночь прозрачно-жёлтыми мазками
рисовала лунную дорожку…
Август сыпал звёздными жуками
на причала узкую ладошку.
Море разгадало все желанья,
принимая нас в свои объятья.
Помнишь, показались все признанья
лишними, как сброшенное платье?
Молоды, свободны и красивы –
вот богов весёлая беспечность!
Времени приливы и отливы,
и прикосновений бесконечность…
очень жаркое стихотворение
ветер качает листвы кружевные тени,
бабочки солнца вспыхивают в просветах…
август… жара… отпускное блаженство лени…
моря коктейль как соломинкой цедит лето…
взглядом – за чайкой… ещё один вдох свободы…
ворох сомнений на ветер пустить не жалко …
мысли неспешным тянутся хороводом…
мыслям, и тем тяжело шевелиться… жарко…
дремлют в палящей дымке цветные лодки,
галечный дикий пляж среди скал затерян…
полдень печёт загар как на сковородке –
в брызгах прибоя шипит раскалённый берег…